Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Фортрей — едва ли не единственный, кто уделяет особое внимание средствам повысить продуктивность сельского хозяйства. Но и он считает, что только от промышленности "главным образом зависят богатство и процветание королевства".

Наконец, знаменитый Томас Ман пишет: "Так как людей, живущих ремеслами, гораздо больше, чем тех, кто добывает плоды земли, то мы должны старательнее всего поддерживать те усилия множества, в которых заключаются наибольшая сила и богатство короля и королевства".

Идеология меркантилизма впоследствии получала самые различные оценки. Одни, как Фридрих Лист (см. главу 20), видели существо ее в создании, развитии и укреплении производительных сил страны как залога национального богатства. Другие, как Карл Маркс, упрекали меркантилистов в том, что источник богатства народов они искали в сфере обращения (торговля), рассматривая отечественное производство лишь как средство для обеспечения притока денег в страну. Читая трактаты меркантилистов, нельзя не увидеть там оснований как для одной, так и для другой оценки. Так кто же судил о меркантилистах вернее?

Правильнее всего, пожалуй, сказать, что обе оценки односторонни и потому не вполне справедливы.

Действительно, первой заботой меркантилистов была забота о прибавлении в стране количества денег или денежных металлов. Но мы уже убедились, что золото не было самоцелью для этих авторов. Один из них, Давенант, особо отметил тот факт, что многие восточные народы крайне бедны, в то время как там имеются колоссальные количества серебра и золота. Причину он находил в том, что сокровища там обречены праздно лежать в сундуках князей.

Коль скоро деньги должны крутиться, а не "праздно лежать", мы обязаны сделать вывод, что в глазах меркантилистов богатство было не в деньгах как таковых, а в определенном способе их употребления. Речь идет о капитале. Под таким углом зрения все в их взглядах становится на свои места. Развитие отечественной промышленности и внешняя торговля оказываются взаимодополняющими, взаимозависящими и взаимонеобходимыми средствами для умножения национального капитала. Остальное — лишь вопрос акцента, вопрос темы того или иного памфлета. Известный нам Аноним писал о проблемах суконной промышленности. Томас Ман, кто озаглавил свой трактат программной формулой "Богатство Англии во внешней торговле", еще в начальных главах памфлета называет внешнюю торговлю "средством (выделено мной. — Е.М.) для увеличения нашего богатства и денег". Понятно, что капитал страны будет тем больше, а прибыли от него тем выше, чем больше денег имеет население.

В ту эпоху еще хорошо помнили, сколь неблагоприятна для народа и страны нехватка драгоценных металлов. Кроме того, деньги нужны были для пополнения государственной казны и финансирования армии и флота. Ибо страна, слабая в военном отношении, очень рисковала оказаться в положении сырьевого придатка своих соседей, объекта всестороннего подчинения и унижения. Далее, не заботиться о притоке в страну золота и серебра означало автоматически допустить отток их из страны, поскольку внешняя торговля существовала так или иначе. Оттого ей уделялось столь пристальное внимание. Оттого же и спорили много о наилучших способах регулирования денежных и товарных потоков.

В те времена на международной арене всегда стоял вопрос "кто кого". Кто сильнее в военном и торговом отношении, тот может чувствовать себя более обеспеченным в отношении и внешней безопасности, и внутренней устойчивости. Таковой была страна, где быстрее всего шло накопление капитала.

Мы видели, что идея денежного баланса уступила место концепции торгового баланса, но цель была та же — найти наилучшее средство обеспечить максимум накопления капитала. Международные торговые отношения, как и всякая торговля в средние века, представлялись своего рода "игрой на интерес", в которой выигрыш одной стороны являлся проигрышем для другой. Когда в нашем столетии была создана математическая теория игр, подобный вид (или модель) игры получил название "игра с нулевой суммой".

Большинство авторов либо выражали, либо молчаливо предполагали мнение, что если одна страна получает прибыль от торговли с другой, то эта другая терпит убыток той же величины. Понятие о возможности взаимовыгодной торговли встречалось гораздо реже. Но не следует думать, будто такое представление было результатом какого-то недомыслия. Достаточно указать, что в этом духе высказывались люди столь выдающегося ума, как Монтень и Вольтер.

И все же был кое-кто, понимавший ограниченность такого представления. Это Жан Воден, современник Монтеня. Он прямо говорил, что указанное представление — не закон. Боден — это особая фигура, он даже (в XVI в.!) высказывался о пользе неограниченной свободы торговли. И диапазон его научных интересов был гораздо шире чисто экономических проблем.

Между тем в нашем обзоре мы дошли до периода, который иногда называют поздним меркантилизмом (как мы увидим в главе 9, такая характеристика едва ли правомерна, поскольку от идеологии меркантилизма там уже мало что осталось). Но прямо перейти к рассмотрению этого этапа в развитии экономической мысли нам мешает одна фигура, которую мы до сих пор обходили стороной, хотя это было так трудно, что раз или два нам пришлось-таки к ней обратиться. Теперь эта фигура не дает нам двигаться дальше, властно требуя, наконец, внимания к себе.

Глава 8

Кто был первым экономистом?

Я получаю удовольствие, когда пишу то, что, как я подозреваю, не будет иметь никакого значения.

Среди историков экономической мысли сегодня нет единого взгляда на роль и значение Уильяма Петти (1623–1689) в развитии науки. Некоторые (главным образом марксисты) выдвигают его на роль одного из основоположников науки политической экономии и резко выделяют из среды меркантилистских писателей той поры. Другие считают, что Маркс сильно преувеличил теоретические заслуги Петти и что, хотя у последнего действительно много интересных идей, в целом он является не более чем одним из видных меркантилистов.

Данное расхождение в оценках по-своему знаменательно. Оно вполне отражает различия между марксистами и всеми другими учеными во взглядах на то, что такое экономическая наука и каково ее назначение (об этом мы поговорим в другом месте).

Но как же нам теперь быть перед лицом такой неоднозначности?

Очень просто. Можно обойтись без того, чтобы выставлять общий балл тому или иному мыслителю. Мы и без этого в состоянии рассмотреть основные его взгляды. Что касается Петти, то он достоин особого рассмотрения уже на том бесспорном основании, что был первым профессиональным экономистом, Уильям Петти Что это значит?