Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

"Если сырые материалы этого королевства будут обрабатываться руками своего же народа, то королевство станет богатым и счастливым, — писал анонимный автор докладной записки английскому королю Якову I (1622). — В превращении сырых материалов в промышленные изделия заключается такое огромное богатство и устойчивое накопление денежных средств, что это не поддается изображению. За шерсть, не стоящую более двух шиллингов, можно, если ее превратить в сукно, получить 20, 30 и 40 шиллингов".

Один момент здесь стоит того, чтобы на нем задержаться. Люди давно понимали, что обработка сырого материала увеличивает его ценность. Шерсть в сукне ценится больше, чем шерсть-сырец, а сукно в костюме — больше, чем сукно в рулоне. Такое приращение позднее стали называть добавленной ценностью. Возник термин — появилась научная категория, притом, как мы увидим в дальнейшем, игравшая большую роль в развитии экономической мысли. В этом явлении, продолжает наш автор, "заключается великая тайна получения прибыли". Запомним эти слова.

Меркантилисты оказали большую услугу дальнейшим поколениям экономистов, сделав акцент на добавленной ценности. Но у них были свои соображения — ведь здесь присутствует одно из ключевых положений их идеологии.

На той ценности, которую обработка сообщает сырью, можно делать большие деньги, если ограничить или вовсе запретить вывоз сырых материалов и экспортировать только фабрикаты. Отсюда следует дальнейшее: нужно всемерно развивать на родине обрабатывающую промышленность. Что значит "всемерно"?

Во-первых, не допуская внутренней конкуренции (о средствах мы уже упоминали).

Во-вторых, не допуская конкуренции на внутреннем рынке со стороны иностранных купцов. Средства? От прямого запрета на импорт тех или иных товаров до повышенных таможенных пошлин на импорт (такие пошлины называют запретительными, а описанную торговую политику — протекционизмом).

В-третьих, для развития промышленности все время нужны новые рабочие руки. Отсюда непрестанная забота меркантилистов о росте населения страны. "Для величия и мощи страны нужны главным образом две вещи: быть богатой и быть населенной, — говорит фортрей. — Население и изобилие являются причиной одно другого".

Считалось, что недостаток и дороговизна продуктов питания и других жизненных средств сокращают население страны, а обилие и дешевизна их ведут к росту населения. Чтобы страна могла наращивать объем жизненных средств, необходимо искать, приобретать, завоевывать как можно больше внешних рынков для сбыта отечественных фабрикатов. Лучшим способом для этого является создание новых рынков путем приобретения колоний. Поэтому колониальная экспансия становится одним из важных моментов идеологии (и политики) меркантилизма.

Большим упрощением было бы воображать торговлю с колониями по принципу "целую свинью за нитку стеклянных бус". Но определенная доля истины в этом имеется. Если некая заморская земля изобилует каким-то даром природы (пряностями, жемчугом, кофейными бобами, ценными породами деревьев, хлопком и т. п.), то этот товар там дешев баснословно, по меркам европейцев. Иначе говоря, в Европе за него можно получить столь высокую цену, что она покроет не только закупку его на местах, но и морскую перевозку с ее неизбежными подчас потерями, да еще даст хорошую прибыль.

Далее, в колонии устремляется разный люд из метрополий. Новые поселенцы вступают в постоянный контакт с местным населением, приучая его к европейским товарам, и все вместе создает новый рынок сбыта для фабрикатов из метрополий наряду с рынком снабжения дешевыми местными товарами.

Совершенно неверно представление, будто источником обогащения метрополий было ограбление колониальных земель. Не потому, что не было грабежей. Скажем, в практике испанцев и португальцев XVI–XVII вв. насилие и грабежи в колониях были делом обычным. Но в том-то и дело, что ни Испания, ни Португалия не обогатились за счет заморских территорий. А обогатились такие народы, как голландцы и англичане, которые предпочитали метод торговых договоров и создания за морем постоянных поселений, а также предприятий по сбору, добыче и первичной обработке местного сырья.

На новоприобретенных территориях, если они оформлены как достояние короны, т. е. данного европейского государства, можно обеспечивать законодательным путем торговую монополию купцов метрополии. Во всех случаях крайне важно, чтобы внешняя торговля велась своими собственными купцами, тогда вся прибыль становится источником налогов для отечественной казны.

Наконец, еще один источник обогащения метрополий за счет колоний вытекал из предыдущего. Вспомним о правиле препятствовать вывозу сырья из страны и ввозу готовых изделий, а также о монополиях для купцов из метрополии на ввоз в нее готовых изделий. По отношению к собственным колониям все это можно было осуществлять прямыми административными мерами. Правительство или парламент в Лондоне могли запретить купцам, например, из Массачусетса вывозить готовые изделия не только на английский, но и на другие рынки. Тем самым искусственно сдерживалось развитие промышленности в колониях. Их намеренно держали в роли сырьевого придатка метрополий. Зато здесь, как говорили тогда, "в материнской стране", промышленность развивалась, не испытывая давления конкуренции.

Неудивительно, что при таком акценте меркантилистов на развитие промышленности сельскому хозяйству придавалось значение второстепенное. "Ведь 10 фунтов шерсти, перерабатываемой в промышленные изделия, — писал королю Якову I тот же Аноним, — дают работу большему числу людей, чем 300 фунтов шерсти на спинах овец, а прибыль на них одинакова. Серра утверждал: Более уверенным является барыш, когда он получается от занятия тем или иным ремеслом, чем доход крестьянина или других лиц, обрабатывающих землю или производящих продукты сельского хозяйства. Доход последних зависит не только от труда человека, но и от климатических условий и погоды. Земли нуждаются в различных атмосферных условиях, в одних случаях они требуют дождя, в других — солнца. Если нет необходимых условий или наступает непогода, то труд не только не приносит никакой выгоды, но зачастую люди теряют вместо того, чтобы выиграть. Напротив, в ремесле выигрыш всегда надежен".

Фортрей — едва ли не единственный, кто уделяет особое внимание средствам повысить продуктивность сельского хозяйства. Но и он считает, что только от промышленности "главным образом зависят богатство и процветание королевства".