Горькое лекарство - Сара Парецки

Полная седовласая женщина вытирала пятно масляной краски на окне, когда я вошла в комнату. На женщине была синтетическая бежевая юбка, вздувшаяся пузырем на животе и открывавшая резинки трусов. На сильно опухшие ноги были надеты эластичные чулки и пластиковые сандалии. Я с невольным сочувствием представила себе, каково этой женщине ежедневно преодолевать три этажа.

Она без интереса скользнула по мне заплывшими жиром глазами и спросила, что я хочу.

– От администрации штата Иллинойс. Аудиторская проверка. – Издали я показала ей мою лицензию частного детектива. – Вы зарегистрированы как благотворительная, не приносящая дохода организация? Так? – Все это я произнесла резко и сухо.

– Да, – подтвердила незнакомка. – Так и есть.

Ее вязкий гнусавый говор выдавал обитательницу южной части Чикаго.

– Я должна просмотреть список ваших спонсоров. Возникли сомнения: не делятся ли они средствами с «Ик-Пифф», избегая таким образом уплаты налогов.

Я молилась, чтобы она не оказалась бухгалтершей. Произнесенная мною ахинея была бы вмиг разоблачена молоденьким студентом финансового колледжа.

Она горделиво выпрямилась:

– Нет, мы – настоящая благотворительная организация. А если вас послали сюда убийцы, чтобы досаждать нам, я немедленно позвоню в полицию.

– Да нет, нет, – увещевательно произнесла я. – Лично я восхищена вашим делом, великими целями. И мой визит не носит частного характера. Но что поделаешь: служба есть служба – четкое взимание налогов, проведение аудиторских проверок и так далее. Нe можем же мы допустить, чтобы ваши спонсоры злоупотребляли вами? Согласны со мной?

Она поплелась к столу, еле переставляя ноги.

– Но я все-таки позвоню мистеру Монкфишу. Ему не понравится, если я покажу наши бумаги посторонним лицам.

– Но я не посторонняя! – с колоссальной убедительностью отозвалась я. – Ваша же государственная служащая. И потом на это всего минута уйдет.

Тем не менее она крутила телефонный диск. Зажав трубку ладонью, дама переспросила:

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Химинез, – ответила я. – Розмари Химинез.

К несчастью, мистер Монкфиш сразу же подошел к телефону. Дама обрисовала ему ситуацию и, перед тем как повесить трубку, с облегчением несколько раз кивнула.

– Если вы немного подождете, миссис, э-э, как ваше имя... Он скоро придет.

– А сколько ему на это потребуется времени?

– Не больше получаса.

Я озабоченно посмотрела на часы:

– У меня ровно в полдень свидание кое с кем из губернаторского окружения. Если мистер Монкфиш не появится здесь без четверти двенадцать, мне придется покинуть вас. Но поскольку я вернусь на службу, не имея нужной информации, мой босс может наложить арест на вашу документацию. Вам это будет не по душе? Так отчего же тогда не позволить мне, пока я жду, взглянуть на бумаги?

Она колебалась, и я в качестве прессинга как бы невзначай упомянула полицию, ФБР, вызовы в суд... Кончилось тем, что она, выдвинула ящик со спонсорскими карточками – их адресами – и разрешила присесть за стол. Документация, заполненная от руки, была в ужасающем беспорядке. Я решила просматривать карточки, начиная с дальнего конца ящика, в надежде наткнуться на гонорар, выплаченный персонально Дику, либо на крупную сумму, коей мог поживиться Монкфиш, но вскоре поняла, что трачу время впустую. Безнадежно. На это потребовались бы часы и часы, а у меня оставались считанные минуты... Хорошо еще, что сведения о спонсорах были разложены по алфавиту, но я понятия це имела, кого именно выбрать для изучения среди нескольких тысяч персон.

На всякий случай нашла Дика Ярборо, его адрес и телефон с припиской, тоже от руки, – «счета направлять непосредственно спонсору».

Я захлопнула ящик и встала.

– Боюсь, нам придется прислать сюда аудиторскую бригаду, мадам. Ваши бумаги, я позволю себе так выразиться, содержатся крайне неаккуратно.

Я перебросила сумку через плечо и направилась к выходу, правда, к несчастью, проделала все это чересчур медлительно. У самой двери на меня буквально натолкнулся Дитер Монкфиш, его горящие выпуклые глаза прожгли меня до костей.

– Это вы – девушка из администрации штата? – спросил он гнусавым баритоном: такой тембр никак не соответствовал его габаритам. Он неприятно оглушил меня.

– Не девушка. Женщина, – поправила я автоматически. – В ваших бумагах трудно разобраться. Поэтому, как я уже сказала вашей служащей, мы пришлем аудиторскую бригаду.

– Ваши документы! Кстати, Марджори, вы просили ее показать документы?

– Конечно, просила, мистер Монкфиш.

– Мы все это проделали, – умиротворяюще проговорила я. – А теперь мне пора идти. У меня обед с одним из высокопоставленных чиновников штата.

– И все-таки я хочу посмотреть на ваше удостоверение, миссис.

Стоя в дверях, он полностью меня блокировал. Я была в нерешительности. Он был выше ростом, но тщедушный. Однако Марджори могла вызвать полицию и, кто знает, чем бы все это кончилось... Я вынула из сумочки простую визитку и протянула ему.

– Ви. Ай. Варшавски. – Он нарочито исковеркал произношение. – Но где удостоверение, выданное штатом Иллинойс?

Я конфузливо взглянула на него:

– Боюсь, что я немного солгала, мистер Монкфиш. На самом деле я не государственная служащая. А дело вот в чем. – Я умоляюще простерла к нему руки. – Могу я на вас положиться? Я чувствую, что вы – как раз тот мужчина, который умеет по-настоящему оценить всю трудность женских проблем. Это подтверждает ваше редчайшее понимание женщины и невзгод, связанных со статусом нежеланного ребенка.

Он промолчал, но мне показалось, что его маниакальный накал несколько поостыл. Я вздохнула и продолжила, слегка заикаясь:

– Дело в моем муже. Бывшем муже, признаюсь. Он ушел от меня к другой женщине, бросил меня, когда я в последний раз забеременела. Настаивал на аборте, но я, конечно, отказалась. А он – очень богатый юрист! Двести долларов в час получает, каково? Но не тратит ни цента на благородную задачу – защиту детей. Мы нажили с ним пятерых очаровательных детишек. Но у меня нет денег, и он знает, что мне не под силу преследовать его по суду.

Все это я произнесла так душещипательно, что чуть сама не разревелась.

– Если вы пришли сюда за деньгами, молодая леди, я не могу вам помочь.

– Нет, нет, я не о том прошу. Но мой муж – Ричард Ярборо. Я знаю, что он представляет ваши интересы. Я и подумала, что если найду его счет, то смогу убедить заплатить мне хоть немного, чтобы прокормить маленькую Джессику, и Монику, и Фреда, и других...

– А почему ваша фамилия не Ярборо? – спросил он, сосредоточившись на наименее важной стороне мелодрамы.

– Когда он бросил меня, я вновь взяла отцовскую фамилию.

Его лицо выразило гамму неопределенных чувств. Как все фанатики, он мог рассуждать о событиях более или менее здраво, только если они касались его непосредственно.

Возможно, он уже был готов назвать мне какого-нибудь анонимного спонсора, но Марджори не удержалась от того, чтобы не внести свою лепту. Она подтащилась ко мне и взяла визитную карточку.

– А я думала, – проскрипела она, – что вас зовут как-то по-испански, нечто вроде Розмари Хим... что-то в этом духе...

Тут я дала слабину:

– Я... Мне... Мне не хотелось без лишней надобности раскрывать мое настоящее имя.

Глаза Монкфиша буквально выкатились из орбит. Я даже испугалась, что они выстрелят мне в лоб. Если Марджори не разобралась в названном мною имени, то уж Монкфиш великолепно разобрался. Розмари Химинез была первой погибшей в результате подпольного аборта, после того как власти штата срезали социальную помощь неимущим женщинам, и стала таким образом неким расхожим символом в схватке двух противоборствующих сил.

– Вы! Вы! Вы всего-навсего грязная защитница абортов!..

Звоните в полицию, Марджори. Она, наверное, что-нибудь тут украла.

Он схватил меня за запястье, пытаясь затащить в глубь комнаты. Я нарочито упиралась так, чтобы очутиться рядом с открытой дверью. Поровнявшись с ней, я вырвалась из его клешней и сбежала по лестнице.

Глава 17

Досье лиги «Ик-Пифф»

Все послеобеденное время я провела на картонной фабрике, выслушивая ужасающие истории о творившемся там подпольном наркобизнесе. Хозяин очень внимательно вник в план действий, предложенный мною: негласное наблюдение моими силами, подкрепленное участием доверенных лиц с самой фабрики. В таких акциях мне обычно помогают братья Стритер. У них и транспорт есть свой, и люди для наружного наблюдения. Хозяин отнесся к идее с энтузиазмом, каковой, впрочем, сильно поубавился, стоило мне объявить сумму гонорара: десять тысяч ежемесячно; он сказал, что обдумает все как следует за субботу. Я улыбнулась в душе: конечно, хотел сравнить прибыли и потери от операции.

Несмотря на то, что август уже вливался в сентябрь, было еще удушливо и жарко. Особенно если застрянешь в уличной пробке. Дома я переоделась, натянула купальник и отправилась на целый вечер к озеру.