Наваждение - Джейн Кренц

Когда Бакстер перебрался в собственные апартаменты, то установил одно нерушимое правило — никаких изменений в отделке дома не будет произведено в угоду веяниям моды.

Разглядывая позолоченную резьбу на каминной полке, он вдруг подумал, что всегда старался избегать перемен и сопутствующих им суматохи и беспорядка.

С самого детства все более-менее значительные перемены в его жизни, как правило, следовали за очередной размолвкой его родителей. Оба они были мастерами яростных ссор и страстных примирений и изрядно поднаторели в искусстве представлять все это на публике. Их нисколько не заботило, что зрителем этих сцен зачастую оказывался их маленький сын.

Мальчик в ужасе наблюдал за битвой темпераментов, в тревоге ожидал примирения, а в промежутках терпел издевательства сверстников.

С малых лет он старался подавить в себе проявления буйного темперамента, который унаследовал от родителей. В своем воображении он рисовал жизнь, прочно изолированную от сильных эмоций и ощущений, словно стеклянная колба, которую оберегают от воздействия загрязняющих паров.

Он пытался внушить себе, что все его интересы сосредоточены в стенах лаборатории. Но теперь, после того как Шарлотта ворвалась в его замкнутый упорядоченный мирок, он уже не был уверен, что устоит перед соблазном провести несколько рискованных экспериментов.

Но если он не будет соблюдать осторожность, колба может взорваться, и содержимое выплеснется ему в лицо.

— И ты твердо убежден, что мисс Аркендейл невиновна? — спросила Розалинда.

— Да. — Бакстер отвернулся от узорчатого бордюра и взглянул ей в лицо. — У меня нет на этот счет никаких сомнений. Когда вы познакомитесь, то согласитесь со мной.

— Ну, если ты так уверен… — нерешительно пробормотала Розалинда.

— Другого выхода нет. Она так же, как и вы, задалась целью разыскать убийцу Друсиллы Гессетт. Я не смог отговорить ее от этой затеи, и поэтому мне придется вести расследование вместе с ней.

— И ты хочешь использовать фиктивную помолвку как повод для ваших совместных выходов в свет.

— Единственная возможность.

Розалинду такой ответ, похоже, не убедил. Она положила руку на изящный резной подлокотник зеленого диванчика и устремила на Бакстера проницательный взгляд.

— Не знаю, что и сказать тебе.

— Если честно, мне и не нужно, чтобы вы что-нибудь говорили — даже своим близким друзьям. Никто не должен знать, что помолвка ненастоящая, понимаете? Ни одна живая душа.

— Так это конспирация? Бакстер, уж не думаешь ли ты, что я соглашусь участвовать в этом спектакле?

— Напротив, я очень хорошо вас знаю, Розалинда. Держу пари, вы получите истинное удовольствие. Пьеса, которую мы разыграем, вполне в вашем вкусе — этакая мелодрама.

Розалинда попыталась принять оскорбленный вид.

— И у тебя хватает совести говорить подобные вещи своей тетке?

— Подумайте лучше вот о чем: джентльмен из числа ваших знакомых может оказаться убийцей.

Розалинда вздрогнула.

— А почему ты решил, что это мужчина? Убийцей может быть и женщина.

Бакстер пожал плечами:

— Миссис Гескетт перед смертью успела отправить Шарлотте письмо, в котором сообщала, что кто-то пытается ее убить. Она предполагала, что это один из отвергнутых поклонников, которого поверг в ярость ее отказ.

— Вполне вероятно. Что ж, это будет захватывающее приключение, Бакстер.

— Я с самого начала знал, что вы так скажете. Мы с Шарлоттой хотим начать расследование с бывших поклонников миссис Гескетт. Последний, которому она отказала, — лорд Леннокс.

— Леннокс. — Розалинда нахмурилась. — Друсилла была от него в восторге. Она призналась мне, что он обладает завидной выносливостью.

— Выносливостью?

Розалинда усмехнулась:

— Друсилле нравилось это качество в джентльменах. А также в лакеях, кучерах и конюших. Словом, Друсилла была без ума от любого мужчины, который мог с ней тягаться в любви.

— Понятно. — Бакстер снял очки и достал из кармана платок. — Если мы примем версию, что ее убил бывший любовник, нам придется просмотреть нескончаемый список былых увлечений этой леди.

— Вряд ли. Всего несколько из них имели основания избавиться от нее. Возможно, я помогу тебе, Бакстер.

— Как раз хотел просить вас об одном одолжении.

— В чем оно состоит?

Бакстер водворил очки на нос.

— Я буду чрезвычайно вам признателен, если вы поможете моей невесте сделать кое-какие покупки.

— Покупки?

— И возьмите с собой ее сестру. А счета пришлете потом мне.

Розалинда лукаво сверкнула глазами.

— Господи Боже, Бакстер, ты меня удивил. Ты начинаешь все больше походить на своего отца.

— Спасибо за предупреждение. Впредь буду начеку.

Спустя три дня Шарлотта стояла у кромки бального зала и радостно улыбалась,

— Должна вам сказать, мистер Сент-Ивс, чем бы ни закончилось наше рискованное предприятие, я все равно останусь в неоплатном долгу перед вашей тетушкой.

Бакстер бросил на нее быстрый взгляд, потягивая шампанское из бокала.

— Перед моей тетушкой?

— Леди Тренглосс обеспечила моей сестре потрясающий успех. Знаю, это не было главной целью нашего появления на балу, но я все равно ужасно рада. Держу пари, Ариэл танцевала почти все танцы.

Посмотрите на нее — она же бриллиант чистой воды, не правда ли?

— Кажется, она веселится от души, — заменил он.

— Да. Мои родители могли бы ею гордиться. Леди Тренглосс была права, посоветовав Ариэл выбрать голубые и золотистые тона. Эти цвета подходят ей как нельзя лучше.

Бакстеру вдруг пришло в голову, что Шарлотта в своем платье выглядит ничуть не хуже. Желтый тон выразительно оттеняет ее рыжевато-каштановые волосы и зеленые сверкающие глаза. Квадратный низкий вырез обнажает белоснежные плечи и грудь ровно настолько, насколько допускают приличия. На голове красуется изящный тюрбан, украшенный пером.

Привыкший видеть ее в будничном платье с длинными рукавами и глухим воротником, Бакстер впервые лицезрел ее в бальном наряде. Он не считал себя знатоком, но в его глазах она была самая очаровательная женщина в зале.

Он снова отпил глоток шампанского.

— Голубой с золотистым хорошо сочетаются. Но мне больше нравится желтый.

— Ариэл будет ужасно выглядеть в желтом.

Он покосился на нее краем глаза.

— Я имел в виду ваше платье.

— О! — Шарлотта одарила его ослепительной улыбкой. — Благодарю вас. Вы тоже неплохо выглядите в черно-белом, мистер Сент-Ивс. Вам очень идет фрак.

Непонятно, считать это комплиментом или нет. Внезапно Бакстер почувствовал себя обязанным как-то оправдать свой скудный выбор вечерних костюмов.