Сюзерен - Андрей Посняков

— Да.

— Ну вот и славно. Просто делай, что я скажу, ага?

— Угу, — точно так же, как недавно Егор, ответила Аманда. И даже улыбнулась — ехидно, лукаво… так, как всегда.

Покусав губу, молодой человек сказал:

— Я отлучусь ненадолго, а ты пока с мальчишками поболтай. Спроси, знают ли они за городом — а лучше где-нибудь здесь — какое-нибудь укромное местечко.

— Спрошу. — Ведьмочка посмотрела с прищуром: — А если и они спросят — зачем?

— Так они ж все уже видели, — усмехнулся Егор. — Ну, как мы с тобой целовались… вот и укромное местечко — сообразят зачем, чай, не дурни.

Прыснув, Аманда отвернулась конфузливо, правда, потом бросила князю вслед:

— А может, нам такое местечко и впрямь не помешает, ага?

— Угу! Ладно, жди, милая.

Часа полтора-два Вожников проболтался на местном рынке, где никто не обращал особого внимания на его акцент и латынь — приезжих в Манресе хватало, рядом — Черная Мадонна, Смуглянка, поклониться которой хватало охотников во всем католическом мире. Болтали здесь и по-французски, и по-итальянски, и по-баварски, а пару раз Егор слышал и польскую речь.

Сам он прикидывался то глуховатым, то немым, то терзаемым жуткой зубной болью. Притворялся, спрашивая помощи у тех, кто, по его мнению, мог что-то знать, и, как вышло, юродствовал не напрасно.

— А ты, парень, к лекарю сходи. Если денежки есть, конечно.

— Э, к лекарю! Что он может, твой лекарь, братец Антонин! Вот есть одна знахарка, так она что хочешь заговорит — и берет недорого.

Вожникова интересовали цены. На приворот, на снятие сглаза и порчи, на заговоры крови и зубов и на все такое прочее, дабы было с чего строить коммерцию… пусть и на пять дней, но… А впрочем, почему на пять? Таррагонские паломники не поезд, по расписанию не ходят. Это брат Гонсало Аманде сказал, что дней через пять, а может, тут и неделей пахнет… или даже месяцем — все в руках Божьих!

Хотя и месяц, по сути, не срок. Сейчас главное — сорвать пенки и не зарываться.

— И я знаю одну знахарку, — улучив момент, похвастался князь. — Зубы заговаривает, порчу снимает, ежели надобно — приворот может навести. И берет — не флорин, а ровно вполовину меньше.

— Ишь ты! — не поверил «братец Антонин» — высокий, слегка сутулый мужчина с черной бородкой, торговец медной посудой. — За приворот — меньше флорина? Да быть такого не может!

— Вы там о чем это? — беседой заинтересовались и покупатели, и соседние продавцы.

— Да о знахарке. Больно уж дешево она берет. Может, не умеет ничего толком?

— Как же не умеет! Я вот суставами маялся, так заговорила — и не знаю горя теперь.

— А зубами, смотрю, мучаешься!

— Так ведь не сразу заговоры помогают-то.

— Это правда, друзья, не сразу. Со мной как-то раз забавный случай вышел…

— Эй, эй, парень! — едва Вожников собрался уйти, как его едва не ухватили за рукав. — Знакомую-то твою, если что, как найти?

— У римского моста сидит один странник, у него и спросите. Знахарку Марией кличут.

Естественно, странником был сам Егор, а Марией — Аманда. Почему именно Мария? Так князь сказал, что на ум пришло. Мария — пожалуй, самое распространенное женское имя, так уж пусть будет.

Все утро молодой человек прослонялся у моста зря, коротая время за пусканием по воде «блинов» на радость местным мальчишкам, устроившим даже какой-то своеобразный тотализатор, в которых все время выигрывал Вожников, что его вовсе не радовало — клиенты-то так и не шли! А есть, между прочим, хотелось так, что в желудке ныло. Ну где же вы, чертовы страждущие, мирные обыватели, почтеннейшие горожане, наводящие друг на друга порчу и сглаз, подмешивающие в питье приворотное зелье или уж — в крайнем случае — страдающие каким-нибудь хроническими болезнями: мочевыводящих путей, желудка или суставов — все равно. Где ж вы?! Куда ж пропали? Дешевле приворот не найдете, нет, шалишь!

— А ты, чужеземец, можешь на дюжину «блинов» метнуть?

— Да отстаньте вы, — поглядывая на мост, со вздохом отмахнулся Егор. — Могу, конечно. Камень только подходящий нужен.

— А какой подходящий? Вот этот или вон тот?

— Эй, кто тут странник?

Странник… Вожников и внимания сперва не обратил — заговорился с мальчишками. Так позвали еще раз, от края моста — некий небольшого росточка господин в крепких кожаных башмаках и длинном плаще с поднятым капюшоном. Замаскировался, блин… Жарковато вообще-то. Впрочем, это для русского жарковато, а для каталонца — очень даже прохладно: да, солнце, но ведь и ветер! Жуткий пронизывающий ветер… легкий освежающий ветерок…

— Я странник! — Егор бегом бросился к мосту. — Что вы хотели, любезнейший сеньор?

— Я… я… — клиент заоглядывался, замялся.

— Мы можем прогуляться и по пути спокойно поговорить, — быстро предложил молодой человек.

— О, да-да, прогуляться, — обрадовался низкорослый. — Так и сделаем… Да, а правда — меньше флорина?

Этот хотел снять венец безбрачия. Всего-то! Знахарка Мария, промышлявшая незаконным предпринимательством в ореховых зарослях на самой окраине города, проделала это быстро, изящно и со вкусом, демонстрируя весьма импонирующий клиенту профессионализм и знание специфических терминов, типа «заклятие девы», «кровь девственницы» и «снятие злых чар». Усадив клиента на старый пень, Аманда принялась кружить вокруг него с прытью хорошего парикмахера: что-то бормотала, делала пассы, расспрашивала — неужто у такого симпатичного и, несомненно, достойного мужчины никого на примете нет?

— Да есть, как не быть? — под монотонный голос ведьмы расчувствовался немолодой уже сеньор. — Одна женщина, звать ее Ланда… но она простая крестьянка, а я — купец.

— Ты ее любишь? — грозно вопросила «знахарка Мария».

— Конечно!

— А она тебя?

— Думаю, и она испытывает ко мне какие-то чувства, — купец ответил тихо, но вполне убежденно. — Но она крестьянка, а я…

— Она крепостная? Раба?

— О нет! Говорю же — из небогатых крестьян. Но у нее и участок свой, и часть пастбища.

— Вдова?

— Вдова.

— А дети?

— Трое. Мальчик лет десяти и две дочки на выданье.

— На выданье… хм… вот оно что! — Юная колдунья ненадолго задумалась, а потом, воздев руки к небу, произнесла с пафосом: — Твоя Ланда — твоя судьба. Господь хочет, чтоб вы были вместе.

— О Боже! Так ведь и я этого хочу! Но…

— Сын ее будет тебе первым помощников в лавке…

— Он уже!

— Дочкам дашь приданое. Не очень большое. И помни: Господь вознаградит тебя куда большим!

Потом пришли двое «вечных» подмастерьев, мужчин лет тридцати, из-за почти полного отсутствия социальных лифтов так и не выбившихся в мастера. Оба хотели напустить порчу на гнобившего их хозяина, по их словам — скотины, каких свет не видывал, однако Аманда заниматься «черным колдовством» отказалась наотрез да выгнала бедолаг в шею.

«Приворот» у девчонки тоже не прокатил — всем страждущим она так и заявляла: сердца женщины, мол, надобно добиваться — оказывать знаки внимания, самому становиться лучше, любить, наконец… а не надеяться на какие-то там гнусные «дьявольские» снадобья!

— Ну и мужики пошли, — устало вытерев со лба пот, пожаловалась «знахарка» заглянувшему в конце дня Егору. — Из дюжины — только двое нормальных, остальные все злыдни какие-то — то приворот им, то порчу, сглаз навести или уж в крайнем случае отравить чужую корову. Ну как же можно так жить-то, всех вокруг себя ненавидя?

— Ой, здесь еще цветочки, — пессимистично усмехнулся молодой человек. — Ты, милая, России не видела. Вот уж где злобы-то — завались! Все друг дугу завидуют, друг друга ненавидят: власть — народ, народ — власть… Ох, что уж и говорить-то. Здесь все же люди порядочнее, честнее, даже добрее, что ли.

— Да уж, добрее, — тяжело вздохнув, Аманда искоса посмотрела на князя. — Я и говорю — то привороты, то порча. Добрее некуда!

— Ну, хоть что-то заработали.

— Да, заработали! — Ведьма подкинула на ладони серебряшки, рыбьей чешуей сверкнувшие в свете клонившегося к закату солнца. — На пару дней хватит. Где эта корчма-то… как его?.. Хуана Мавра.

— Я спросил уже. Идем, Аманда, идем, а то уж и стемнеет скоро.

Корчма Хуана Мавра располагалась на южной окраине города, невдалеке от массивных ворот с приземистой надвратной башней, на взгляд Вожникова, вполне способной выдержать даже ядерную атаку. На узком, вытянутом дворе, впритык заставленном возами, какой-то высокий худой мужчина со злым, смуглым до черноты лицом сурово отчитывал слуг — трех молодых парней, сконфуженно склонивших головы и мявших в руках шапки.

— Какого ж дьявола вы задали чужим лошадям столько овса? Так никакого фуража не напасешься! Сена, сена надо побольше класть! Ух, проваливайте, чтоб вас мои глаза не видели!