Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

- "Нам не поздоровится"? Как бы ни так! - она раздражённо отряхнула рукава своей кофты, словно они испачкались от того, что просто коснулись одежды Чернобривза. - Чтобы какой-то мальчишка, назвавшийся Драконом, стал для нас помехой... Весь Вэлн будет моим, Чернобривз! Тебе нечего бояться этого самозванца.

- Но люди утверждают, что он превратился в огромного дракона!

- Драконов не существует, идиот! Все эти люди, что толпятся под окнами моего дворца, просто кучка пьяниц и сумасшедших, и ты поверил их россказням! Я была куда лучшего о тебе мнения, Чернобривз.

Мужчина виновато опустил взгляд, не решаясь даже смотреть на Анастасию. Женщина была спокойна, но на лице её отразилось такое презрение, что даже Андрасу стало жутко. В таком состоянии Обезьяна никого не могла ударить, но один только её вид заставлял трепетать от ужаса. Анастасия напоминала хладнокровного убийцу - всего одно неверное слово сейчас могло погубить Чернобривза. Но мужчина оказался умнее, чем думал Андрас. Он не стал оправдываться перед своим капитаном и лишь приглушённо спросил:

- Каковы будут приказания, моя госпожа?

Анастасия довольно хмыкнула и отступила от Чернобривза. Вновь направилась в сторону балкона и остановилась у небольших белых ступенек. Андрас, до этого прятавшийся за колонной, неясной тенью скользнул ближе к Обезьяне, чтобы не раздражать её лишний раз. Женщина и без того была на взводе и могла сорваться в любой момент. Юноше не хотелось быть причиной её срыва. И тем, на ком она выместит всю свою злость.

- Поймайте всех, кого сможете, - приказала Анастасия слишком радостно, и Андрас почувствовал что-то неладное в её голосе. - Приведите на главную площадь... и сожгите.

Сокол поперхнулся, услышав эти слова. Он не мог поверить собственным ушам, что Обезьяна способна предложить нечто подобное. Заживо сжечь несколько десятков людей, что пришли к стенам её дворца? Нет, конечно, эти дураки посмели ей угрожать, но сжигать их было слишком жестоко!

- Почему?! - Андрас не выдержал и закричал. Его уже не волновало то, что Анастасия может ударить его. Или приказать сделать это Чернобривзу. У мужчины была тяжёлая рука - он часто хвалился, что именно из-за него Джакал теперь был в таком печальном состоянии. Но Обезьяна лишь удивлённо посмотрела на Талмэя и сделала шаг к нему. Андрас вздрогнул, когда рука женщины коснулась его щеки, и зажмурился. Но удара не последовало.

- Ах, маленький глупенький Соколёнок, - прошептала Анастасия, смотря на него совершенно беззлобно. - Неужели ты не догадываешься? Эти люди посмели мне угрожать. Ещё и поклялись, что я сгорю в огне какого-то Дракона. Так почему бы им самим не сгореть в нём? Я посмотрю, как они будут корчиться в агонии, когда пламя охватит их тело. И где будет этот мальчишка, назвавшийся королём Вэлна? Пировать во дворце у Бошефаля, пока его слуги умирают от моих рук? Я докажу этим людям, что доверять можно только лишь самим. И мне. Я заставлю их служить. Юг будет моим.

Андрас только склонил голову, словно признавая то, что Анастасия права. На самом деле он ничуть не был с ней согласен, но не мог сказать этого в лицо - не хотел, чтобы из-за его слов потом страдали Марсель и Джакал. Обезьяну легко было обвести вокруг пальца. Она действительно подумала, что Талмэй согласился с ней, и потрепала его по волосам, как какого-то мальчонку.

- Вот, хороший Соколёнок, - улыбнулась она. - Чтож, сегодня мне больше не о чем с тобой разговаривать. Лети, возвращайся в свою клетку к другим пташкам. И жди - когда во дворе разгорится костёр с этими глупцами, я непременно позову тебя и твою сестрицу. Уверена, вам понравится!

Андрас слегка поклонился Анастасии и направился к выходу из комнаты, где его ждала Гайка. Из одной клетки в другую, ни секунды свободы - юноша уже успел привыкнуть к этому. Мысль о том, что десятки невинных людей пострадают из-за безумия Обезьяны, беспокоила молодого князя, но он ничего не мог поделать. Сокол был обычным пленником, жизнь которого каждый день висела на волоске и зависела главным образом от настроения Анастасии. Одно неверное слово - и Обезьяна без колебаний снесёт его голову лезвием своего тесака, как это было с Харвасом. Но Андрас не собирался повторять ошибок капитана. Тем более что новости, рассказанные Чернобривзом, заставили юношу едва ли не дрожать от восторга.

Дракон со странным именем. Мальчишка, несколько месяцев бывший гладиатором у князя Суруссу, а теперь завоевавший расположение Моррота и целого княжества. Тот, кто назвал себя законным королём Вэлна. Нет, сомнений быть не могло - такие амбиции были лишь у одного человека. Из горла Андраса вырвался нервный смешок, когда он понял это.

- Ты чего смеёшься? - рыкнула Гайка, толкая его в плечо острым концом копья. Андрас невольно вздрогнул и, усмехнувшись, пробормотал:

- Представляю, как будут гореть эти люди...

Гайка удивлённо посмотрела на него и промолчала. Все они были доверчивыми дураками. Андрас едва сдерживал ликующий смех. Может он и был пленником Анастасии, но ему искусно удавалось манипулировать и самой Обезьяной, и её слугами. Только настоящий дурак поверил бы в то, что он, Талмэй, один из тех князей, что отчаянно сражается за справедливость и честь, станет с наслаждением ждать казни ни в чём неповинных людей.

"Я так и знал, чёртов Змей, что тебя не так просто убить, - усмехнулся Андрас, выглядывая на ходу в окно, мимо которого они проходили. - Выжил и завёл себе новых друзей? Чтож, надеюсь, старых ты тоже не забудешь..."

Юноша почувствовал, что у него появилась новая надежда. Ньёр жив, и он не только здесь, рядом, в Вэлне, но ещё и собирается стать королём. Если повезёт, Пеплохват первым делом направит своё войско на Драмир, чтобы подавить восстание пиратов и вернуть Красные берега их законным владельцам. Если Ньёр хочет стать королём, завоевать уважение всех этих людей, ему просто необходимо разобраться с Анастасией - ведь она жаждет захватить Вэлн и занять трон. Пеплохват обязательно придёт на Красные берега, рано или поздно. И тогда Обезьяне не поздоровится. Если слухи о том, что Питоны действительно умеют обращаться в драконов, правдивы, Анастасия обречена на смерть от драконьего пламени. И уж за её-то казнью Соколы будут наблюдать с нескрываемым наслаждением.

***

Снег, покрытой толстой ледяной коркой, громко хрустел и ломался всякий раз, когда Селека делала шаг. Только глупец стал бы пробираться через заснеженную равнину, бесконечно белым ковром стелившуюся до горизонта, но иного пути не было. Дороги занесло так, что ноги проваливались в сугробы по самое колено, и Гвайр могла двигаться с большим трудом. Лишь иногда они с Аррагой находили звериную тропу и шли по ней, но по большей части снег был нетронутым, а равнина непроходимой.

Девушкам приходилось сменять друг друга - кто-то шёл впереди, прокладывая путь и позволяя идти следующему след в след, что было заметно легче. Сейчас был черёд Арраги, но волчья ведьма уже заметно устала, и Селека понимала, что совсем скоро её надо будет сменить. Лучше вообще устроить привал, подумала молодая княжна. Но даже для этого нужно ещё выбраться на каменистый склон. Посреди этого снежного моря разместиться было просто невозможно.

В какой-то момент снега стало становиться всё меньше и меньше, и через полчаса он был не выше щиколотки. Селека рано обрадовалась, решив, что они выбрались наконец с заснеженной равнины.

- Впереди обрыв, - огласила Аррага, остановившись на самом краю ледяного плато.

- Придётся поворачивать, - Селека почувствовала, как от злости у неё в животе всё перекрутилось. Или девушка уже просто так давно не ела, что перестала чувствовать голод. Нужно было как можно скорее устраивать привал, иначе сил на продолжение пути просто не будет.

- Позже, - о, когда Гвайр услышала эти слова от волчьей ведьмы, она была готова плясать от счастья. - Уже темнеет, мы можем сбиться с пути. Лучше остановиться здесь.

Селека коротко кивнула в ответ, и Аррага принялась разбирать вещи. Гвайр до сих пор не понимала, как волчья ведьма с такой лёгкостью ставит палатки, разжигает костры - словно она была не волколаком, а самым обыкновенным человеком. От самой княжны Леопардов толку было мало. Она только и могла, что таскать хворост для огня, а всей остальной работой занималась Аррага.

"Она сама вызвалась меня сопровождать, - убеждала себя Гвайр. - Без неё я бы как-нибудь справилась".

Пока Аррага разбирала вещи, Селека отправилась бродить по ближайшим окрестностям в поисках хвороста. Ближе к лесным массивам его было заметно больше - тонкие ветви не выдерживали веса тяжёлого снега и обламывались, так что ими была усеяна вся земля под деревьями. Гвайр даже не нужно было искать - наклоняйся и собирай.

В какой-то момент Селека оказалась возле самого обрыва и остановилась. Там, внизу, под каменным плато, расстилалась целая ледяная долина, занесённая снегом. Скованные льдом реки серебрились в лучах заходящего солнца и отбрасывали какие-то пёстрые, воистину волшебные блики на сугробы и редкие деревья. Девушка подняла взгляд на горизонт. Отсюда казалось, что он стал аметистовым, и тяжёлые свинцовые тучи пронзались острыми пиками Великих гор. Даже сам воздух был пропитан таинственной энергией, которая не давала молодой воительнице покоя. Никогда прежде она не чувствовала себя столь странно. Словно что-то там, в долине, отчаянно звало её к себе, кричало и молило. Туман рассеивался, и величественные очертания скал становились всё чётче. Прошло совсем немного времени, и Селека вдруг смогла различить золотистые купола. Это были не горы.