Император песчаных карьеров - Антон Панарин

рука не провалилась сквозь дымку, и я почувствовал прохладную шерсть, больше похожую на сладкую вату на ощупь. Только не липкую. Демон что-то рыкнул и мотнул мордой в сторону трупов, и я сразу понял, чего он хочет.

— Приятного аппетита, — кивнул я, после чего Шу прыгнул в сторону покойников и, широко разинув пасть, начал пожирать души.

Забавно то, что трапезе Шуссувы принялся мешать Кашкай. Этот выживший из ума шаман то и дело толкал демона в бок, заставляя отойти в сторону, так как Шу мешал Кашкаю Ниссановичу собирать трофеи. Слабоумие и отвага — это конёк моего приятеля. А ещё жадность.

Я огляделся по сторонам и увидел рабов. Они всё ещё сидели в клетках, забившись в дальние углы, прижав к себе детей, глядя на меня и на демона с таким ужасом, что мне стало не по себе. В их глазах я читал не благодарность за спасение, а страх перед монстром, который убил их мучителей, но который легко мог убить и их самих, если бы захотел.

Я кивнул Кашкаю в сторону пленников.

— Освободи рабов.

Кашкай нахмурился, поправляя на голове остатки того, что когда-то было гнездом из перьев и костей, и покачал головой.

— Духи предупреждают, — проговорил он медленно, глядя на пленников с недоверием, — что среди них есть очень опасный человек. А те кто не опасен, могут продать сведения о тебе. Освободишь их, и через неделю за тобой будет охотиться пол-империи.

Я посмотрел на рабов. На детей, которые плакали, зажимая рты ладошками, чтобы не привлекать внимания страшного волка. На женщин, которые обнимали этих детей, пытаясь защитить собственными телами. На мужчин, которые сидели, сжимая кулаки и зная, что ничем не могут помочь.

— И что ты предлагаешь? — спросил я Кашкая, глядя ему прямо в глаза. — Дать им умереть, оставив гнить в клетках?

Кашкай пожал плечами:

— Я ничего не предлагаю, — ответил он философски. — Я лишь проводник воли духов.

Я усмехнулся, качая головой.

— Проводник хренов, — пробормотал я, но в голосе не было злости, только усталость. — Делай, что я сказал. Ищи ключ.

Кашкай кивнул и продолжил обыскивать трупы кочевников, переворачивая тела, роясь в карманах, стараясь не наступать на разлитую кровь и вываливающиеся внутренности. Я сидел, прислонившись к клетке, и наблюдал за ним, чувствуя, как Шуссува лёг рядом. Он посмотрел на меня огромными желтыми глазами, как бы спрашивая разрешения, и я кивнул, приподняв руки. Огромная голова демона мягко легла на мои колени.

Я провёл рукой по чёрной шерсти, отчего демонический волк довольно зарычал, прикрыв глаза. В какой-то параллельной вселенной это выглядело бы очень мило. Уставший человек гладит свою собаку после долгого дня. Только человек залит кровью с головы до ног, собака — это демон, а вокруг лежат трупы двух десятков убитых кочевников.

Наконец, Кашкай нашёл связку ключей в кармане одного из охранников. Подошёл к клеткам и начал открывать замки один за другим. Металл скрипел, ржавые петли визжали, двери распахивались, но рабы не спешили выходить. Сидели, жались друг к другу, глядя на меня и на волка с животным ужасом.

— Вы свободны, — сказал я громко, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе, хотя получилось хрипло и устало. — Можете уходить. Никто вас не тронет.

Первой решилась одна из женщин. Молодая, лет двадцати пяти, с ребёнком на руках. Она медленно поднялась, вышла из клетки, прошла мимо меня, не поднимая глаз, и рванула к выходу из шатра. Ребёнок заплакал, но она не остановилась, просто прижала его к груди сильнее и побежала быстрее.

Остальные последовали её примеру. Один за другим, они выходили из клеток и убегали, не оглядываясь, не говоря ни слова благодарности, просто визжа от страха и желания оказаться как можно дальше от этого места. Мужчины, женщины, дети, все они бежали, спотыкались, падали, поднимались и снова бежали. Через минуту шатёр опустел.

Хотя не совсем. Один пленник всё же остался. В клетке всё ещё сидел паладин. Он не двигался, не пытался выйти, просто сидел, прислонившись спиной к прутьям, и смотрел на меня глазами, светящимися в полумраке шатра.

Я с трудом поднялся на ноги, оттолкнув голову Шуссувы, который недовольно зарычал, но отошёл в сторону. Подошёл к клетке паладина, держась за прутья, чтобы не упасть, ноги всё ещё подкашивались от слабости. Остановился у открытой створки и посмотрел на сидящего внутри человека.

— А ты почему не уходишь? — спросил я, и в голосе моём прозвучало искреннее недоумение. — Нравится в плену?

* * *

Пятью часами ранее.

Паладин Гелиос Осквернённый брел по пустыне под палящим солнцем. Жара его не смущала, как и долгие поиски демонолога, убившего кочевников. Гелиос шёл по следу чувствуя едва различимые эманации инфернальной энергии в воздухе.

Этот след привёл его к скоплению камней посреди барханов, где, судя по всему, демонолог проходил совсем недавно. Гелиос присел на корточки, изучая следы, и нахмурился. Следы ног были свежими, не старше суток, что означало, что он наконец-то начал нагонять свою цель.

Паладин поднялся, собираясь двигаться дальше по следу, когда песок под ногами вдруг зашевелился. Гелиос отпрыгнул назад на чистом рефлексе, выработанном годами охоты на тварей, которые любили нападать из засады, и это движение спасло ему жизнь, потому что из песка вырвалось нечто зелёное, колючее и невероятно злобное.

Двухметровый кактус, покрытый иглами длиной с палец. Но это было не безобидное растение, а тварь с пастью, полной треугольных зубов, расположенных в три ряда, как у акулы. Пасть эта раскрылась с отвратительным чавкающим звуком, и кактус рванул в сторону Гелиоса, двигаясь на толстых корнях-ногах с удивительной для растения скоростью.

— Порождение пустоши, — выругался Гелиос, выхватывая меч. — Ненавижу грёбаные кактусы.

В прошлом году он потерял напарника из-за стаи таких тварей, которые атаковали их лагерь ночью и буквально сожрали бедолагу заживо. С тех пор паладин испытывал к пустынным колючкам такую ненависть, что при виде обычного кактуса его рука инстинктивно тянулась к оружию.

Меч вспыхнул ослепительным золотистым светом в тот момент, когда Гелиос выхватил его из ножен. Клинок был выкован мастерами Ордена из особого сплава, который реагировал на внутреннюю энергию паладина, превращая её в чистый свет, способный сжигать нечисть и демонов эффективнее любого огня. В темноте этот меч светился как факел, а под ярким солнцем пустыни он сиял настолько ярко, что смотреть на него было больно.

Гелиос встретил кактус горизонтальным ударом, вкладывая в атаку вес собственного тела. Лезвие разрезало ствол пополам, и свет, исходящий от клинка, выжег внутренности растения, превращая их в пепел.