Император песчаных карьеров - Антон Панарин

завтра будет хоть немного спокойнее. Впрочем, надежда эта была слабой, потому что пустыня редко дарит спокойствие тем, кто решил бросить ей вызов.

Под одеялком спалось прекрасно. Мне снился верблюд, то есть мой начальник Василий. Как всегда, он нёс какую-то чушь о том, что все сотрудники семья, дабы заставить нас работать сверхурочно, а после он заорал. Да не просто заорал, а заголосил, выпучив глаза!

От этого вопля я и проснулся. Оказалось, что кричал вовсе не Вася, которого, скорее всего, нет в этом мире. Это был не крик, полный боли и отчаяния, а скорее ярость, выплеснутая наружу. Кто-то крыл кочевников матом, обещая им все кары земные.

Я дёрнулся, мгновенно хватаясь за топор, который лежал рядом с подушкой. Сердце колотилось так громко, что я слышал его стук в ушах. Кашкай тоже проснулся, пробормотал о духах, которые кричат о беде, закрыл глаза и снова рухнул спать. Весьма надёжный у меня компаньон, ничего не скажешь.

Снаружи послышались голоса, смех, топот ног по песку. Я осторожно подошёл к пологу шатра и приоткрыл его, выглядывая наружу. Рассвет ещё не наступил, но три луны висели над горизонтом, заливая лагерь бледным серебристым светом, в котором было достаточно хорошо видно происходящее.

Группа кочевников, человек семь, волокла по песку фигуру в латах. Латы были тяжёлыми, пластинчатыми, покрытыми вмятинами и царапинами от недавнего боя, а на нагруднике красовалось изображение солнца.

Человек в латах был порядочно избит. Фингал под глазом, правая бровь рассечена, губы — так и вовсе превратились в опухшие вареники.

— Нечасто паладины попадают нам в руки! — радостно проговорил один из кочевников, здоровенный мужик с бородой до пояса. — Такой образец химерологи купят за баснословные деньги! А ещё и доспехи продадим! Озолотимся! Я тогда себе пятую жену заведу!

— Юсуф, да ты и так не знаешь, что с четырьмя делать, на кой-тебе пятая? — усмехнулся его товарищ.

— Захлопнись! По ночам в пустоши холодно, а пять тел греют лучше четырёх. Смекаешь?

— А если паладин обладает даром? — предположил другой, помоложе, со шрамом через всё лицо. — Тогда можем привязать его к дереву и сжечь заживо. Так получим ведьмину древесину, которая защищает от магии! Такое дерево стоит целое состояние!

Третий кочевник отмахнулся, фыркая презрительно.

— Всё это чушь собачья! — возразил он. — Никакого ведьминого дерева не существует! Это байки для дураков, которые верят в сказки!

— Если ты его не встречал, это не значит, что его нет! — парировал второй, сжимая кулаки. — Мой дед рассказывал, что видел такое дерево в…

— Твой дед — старый маразматик! — оборвал его собеседник. — И вообще, захлопни пасть и иди за старейшиной. Пусть сам решает, что делать дальше.

Парень обиженно фыркнул и убежал, а кочевники продолжили спорить, таща паладина к одному из дальних шатров. Я стоял, глядя на эту картину, и чувствовал, как в груди разгорается любопытство, смешанное с тревогой.

Паладины. Я слышал от Рагнара, что паладины профессионально боролись с нечистью и демонами. Что если пленник знает, как избавиться от моей татуировки? Нет, безусловно, призывать демонов — невероятно полезный навык, но однажды я могу и сам стать демоном. А это в мои планы не входит.

Любопытство аналитика не удалось задушить даже в этом мире. Я понял, что стоит разузнать, что именно происходит и почему паладин оказался в руках кочевников. Может быть, это просто случайность, а может быть, это часть чего-то большего, чего-то, что касается лично меня, учитывая, что я теперь маг Воды с демоном в кармане и меткой проклятых на руке.

Я тихо вышел из шатра, стараясь не производить лишнего шума, и начал красться следом за группой кочевников, которые всё ещё спорили о том, что делать с пленником. Песок под ногами был мягким и глушил звуки шагов, три луны давали достаточно света, чтобы видеть путь, но недостаточно, чтобы меня легко заметили, если я буду держаться в тени шатров.

Впереди кочевники остановились у одного из шатров, отбросили полог и затащили паладина внутрь. Я осторожно приблизился к шатру, прижимаясь к земле и стараясь слиться с тенями, отбрасываемыми мерцающим светом трёх лун. Раздался характерный лязг металлических засовов, после чего послышался весёлый смех и голоса, обсуждающие, сколько золота они получат за такой редкий товар.

Кочевники вышли из шатра и пошли кто куда, оставив лишь двоих охранников у входа. Здоровенных мужиков с копьями, которые уселись на песок и закурили длинные трубки, переговариваясь о чём-то своём.

Профессиональная оценка ситуации подсказывала, что атаковать эту парочку — весьма глупое занятие. Копейщики быстро нашпигуют меня сталью, и на этом моё путешествие завершится. Но любопытство грызло изнутри слишком сильно, требуя узнать, что именно происходит в этом шатре.

Я обошёл его с обратной стороны, держась в тени и двигаясь максимально бесшумно. Когда оказался с задней стороны шатра, там, где ткань была натянута между кольями и где не было никаких охранников, я достал нож, который когда-то мне подарил Рагнар, покойный капитан пиратского корабля. Я аккуратно сделал вертикальный надрез в ткани, достаточно длинный, чтобы заглянуть внутрь.

То, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать. Шатёр внутри был гораздо больше, чем казалось снаружи, и почти всё пространство занимали клетки. Самые настоящие клетки из толстых металлических прутьев. Это были тесные загоны для скота. Только вместо скота в клетках сидели люди. Два десятка человек, скорчившихся в позе эмбриона.

Дети с испуганными глазами, жавшиеся к взрослым. Женщины в разорванной одежде, с синяками на лицах и руках. Мужчины в кандалах, некоторые избитые до полусмерти, некоторые — просто сидящие с пустыми, потухшими глазами тех, кто уже смирился со своей участью.

Среди них, в отдельной клетке, паладин в помятых латах, всё ещё со связанными за спиной руками. Он сидел на полу и смотрел в темноту перед собой янтарными глазами, которые светились в полумраке, как угли в остывающем костре.

Проклятье. Говорил же мне Рагнар, что все кочевники богомерзкие работорговцы. Почему я только сейчас вспомнил его слова? Будь я героем фильма, я бы ворвался в шатёр, всех спас, а злодеев покарал! Но здесь не фильм. Кочевников по меньшей мере сотня человек, а я один. Да, есть Кашкай, но из него боец так себе. Ещё имеется Шуссува, но пока он будет разбираться с сотней кочевников, меня уже прибьют.

Один против целого лагеря я не попру. Даже с демоном и магией, это билет в один конец. Нужно найти другой способ, как помочь этим людям, не подставляя себя под удар.

Я собирался вернуться