Дело о преследуемом муже - Эрл Гарднер

— Вы не взглянули случайно, была ли ваша машина на месте? — спросил Хэнли.

— Считаю этот вопрос неуместным и несущественным, — возразил Мейсон. — Он не касается сути дела, его можно рассматривать как попытку нанести ущерб подзащитной, обвинив ее в другом преступлении.

— Я хочу подчеркнуть, что постановка данного вопроса определяется одной целью — выяснить местонахождение машины, — пояснил Хэнли.

— При этом условии разрешаю ответить на данный вопрос, — произнес судья Кортрайт. — Отвечайте.

— Да, сэр. Около четырех часов дня мне захотелось проветриться. До этого я трудился без отдыха и неожиданно почувствовал, что безумно устал. Я вышел и направился к машине, чтобы проехаться вокруг Малхолленд-Драйв. Моя машина исчезла.

— Ну и что вы предприняли, чтобы отыскать свою машину?

— Возражаю, данный вопрос считаю несущественным и не относящимся к делу, — сказал Мейсон.

— Возражение принято.

— Полагаю, вы можете приступить, — сказал Хэнли, слегка поклонившись Мейсону.

Хоман поднялся с места и собрался покинуть возвышение.

— Одну минуточку, — остановил его судья Кортрайт.

— Разве со мной не закончено?

— Мистер Мейсон имеет право на перекрестный допрос.

— Ох! — вздохнул Хоман и раздраженно посмотрел на адвоката.

— Всего лишь несколько вопросов, — сказал Мейсон, — относительно характера вашей работы, мистер Хоман. Когда вы сосредоточиваетесь, полагаю, вас страшно раздражает все, что отрывает от дела?

— Очень.

— Вы отвечаете на телефонные звонки?

— Нет. Я отключаю телефон.

— Как?

— У меня на аппарате есть небольшой выключатель. Его специально вмонтировали по моей просьбе.

— Однако же вы иногда и сами звоните?

— Крайне редко. Характер моей работы таков, что несведущий человек едва ли может о ней судить. Она требует наивысшей степени сосредоточенности. — И Хоман взглянул на судью.

— Не можете ли вы припомнить какого-нибудь разговора или ситуации, которые бы объясняли, почему мистер Грили взял вашу машину?

— Абсолютно ничего такого, Я убежден, что мистер Грили не брал моей машины.

— И в тот период, когда вы сосредоточенно работали, вы никому не звонили?

— Нет, сэр. Не звонил.

— А какие дела были у вас с Л.К. Спинни в Сан-Франциско? — небрежно спросил Мейсон.

Хоман молча уставился на него.

— Вы не можете ответить на этот вопрос?

— Я его не понимаю. У меня нет никаких дел с мистером… как вы его назвали?

— Спинни, Л.К. Спинни.

У меня нет никаких дел с мистером Спинни в Сан-Франциско. Я никогда не слышал о таком человеке. Теперь я припоминаю, один раз вы уже упоминали это имя.

— Вы не звонили ему ни во вторник, ни в среду?

— Нет, конечно.

— И он вам не звонил?

— Нет.

— А вот это, мистер Хоман, может оказаться исключительно важным. Не забывайте, что счета телефонной компании всегда можно проверить и…

Хоман прищелкнул пальцами — характерный жест нервного человека, которому пришла в голову неожиданная мысль.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

— Мистер Мейсон, я не знаю, куда вы клоните, но вот что я хочу вам сказать. Если вы сумеете доказать, что с моего телефона был заказан и состоялся какой-то междугородный телефонный разговор во вторник или среду, вы окажете мне огромную услугу, поистине огромную.

— Почему, могу ли я спросить?

Хоман откашлялся, покачал головой и сказал:

— Я предпочел бы сообщить вам об этом в частном порядке, мистер Мейсон.

— А я предпочитаю, — улыбнулся Мейсон, — чтобы вы ответили мне публично.

— Это не имеет никакого отношения к данному делу, то есть… — Он заколебался.

— Да? — поторопил его Мейсон.

— Я не думаю, что это как-то связано с данным делом.

— И все-таки, может быть, связано?

— Да.

— В таком случае будет лучше, если вы информируете его честь и предоставите ему судить об этом.

Хоман плотно сжал губы, нахмурился и с решительным видом несколько секунд разглядывал рисунок ковра на полу. Потом заговорил:

— В последнее время у меня появились подозрения, что мой шофер ведет с моего аппарата какие-то междугородные разговоры по своим личным делам. Я буду крайне признателен, если вы предоставите факты, подтверждающие мои подозрения. Я уже предупреждал его, но мне хотелось бы выяснить все это до конца.

— Как зовут вашего шофера? — спросил Мейсон.

— Тэннер, Эрнест А.Тэннер.

— Он находится в суде?

В зале послышался шум. Затем поднялся какой-то человек.

— Я здесь, но я не… — медленно произнес он.

— Сядьте, — бросил судья Кортрайт. — Присутствующие в зале не должны прерывать ход судебного разбирательства.

Хоман гневно сверкнул глазами в сторону широкоплечего молодого человека, который, казалось, был настроен весьма решительно, но под суровым взглядом судьи сразу же сник и медленно сел на место.

— Вы не знаете никакого Л.К. Спинни?

— Нет, сэр, не знаю. И если с моего телефонного аппарата восемнадцатого или девятнадцатого числа велись какие-то междугородные разговоры, то это сделано без моего ведома человеком, который не имел права этого делать.

— Разве вы не проверяете ежемесячно свои счета за междугородные разговоры?

Хоман нетерпеливо затряс головой.

— Нет. У меня нет времени на подобные пустяки. Я просто даю распоряжение секретарю оплатить все текущие расходы. В последние несколько месяцев я, случалось, замечал, что в моих телефонных счетах есть номера, о которых я решительно ничего не знаю. Ну, я принял это как должное — по-видимому, решил я, это названивает своим приятелям мой младший братец. На днях, к случаю, я сказал ему об этом. Полагаю, мне не нужно сейчас пересказывать наш разговор… Ну, если вы уже закончили со мной, то меня ждут неотложные дела… фактически я должен…

Заговорил судья Кортрайт:

— Джентльмены, приближается время перерыва. Если опрос может быть завершен в ближайшие несколько минут, суд продлит заседание. В противном случае разбирательство будет возобновлено завтра.

— Ваша честь, — сказал Хоман, — я просто не могу приехать завтра. Сегодня я здесь только потому, что меня заставили прийти. У меня неотложное дело и…

— Мне бы очень хотелось задать вам еще парочку вопросов, мистер Хоман, — прервал его Мейсон. — Об этом телефоне. Вы сказали, что отпустили и филиппинца, и шофера…

— У них свои комнаты в доме. Они приходят и уходят по собственному желанию. Я имел в виду, что освободил их от выполнения обязанностей.

— Где спит шофер?

— Над гаражом.

— А филиппинец?

— В комнате первого этажа.

— Они приходят и уходят через парадный вход?

— Нет, сэр. Шофер пользуется лестницей, которая выходит на боковую улицу. А филиппинец дверью цокольного этажа, тоже ведущей на боковую улицу. Мой дом — угловой. Он занимает несколько участков, но тем не менее дом угловой.

— Теперь, возвращаясь к вопросу о доступности телефона: чтобы поговорить по телефону, им приходилось ходить в главную часть здания?

— Нет, сэр. В их комнатах имеются телефонные аппараты, так же как и во многих других комнатах. Дом оборудован системой внутренней связи, поэтому я из своего кабинета могу позвонить в любое помещение. Они тоже могут звонить от себя по любому телефону.

— Когда вы разговариваете по телефону, другие могут слышать вашу беседу?

Нахмурившись, Хоман ответил:

— Не думаю, мистер Мейсон. Но вы задаете вопросы, на которые я не в силах ответить. Я практически ничего не смыслю в домашних делах, в том числе и в телефонах. Дом для меня — место отдыха, место, где можно расслабиться, повеселиться и… спокойно поработать. Остальными делами в доме занимаюсь не я. — Улыбнувшись, он добавил: — В Голливуде на эту тему наверняка полно сплетен и разговоров. Продюсер, который… Думаю, вы понимаете.

Мейсон тоже улыбнулся:

— Думаю, что понимаю.

Судья Кортрайт нетерпеливо произнес:

— Полагаю, мистер Мейсон, вы захотите продолжить свой перекрестный допрос. Слушание откладывается до десяти часов завтрашнего дня. Вам придется вернуться к этому времени, мистер Хоман.

Хоман вскочил с места.

— Я не могу. Просто не могу! Если я еще и завтра не буду работать, мне это обойдется в тысячи долларов. Я…

— Завтра в десять часов утра, — повторил судья Кортрайт, поджимая губы, повернулся и прошел в свой кабинет.

Широкоплечий шофер, расталкивая всех на своем пути, протиснулся сквозь турникет, подошел к Хоману и презрительно посмотрел на него сверху вниз.

— Что это за идея? Пытаетесь превратить меня в козла отпущения, чтобы самому выйти сухим из воды?

Хоман загремел:

— Мне не нравится ваш тон!

— В дальнейшем он будет вам нравиться еще меньше, — пообещал шофер. — Если вы хотите, чтобы я сказал, где вы…

Хоман быстро повернулся и двинулся к проходу в загородке из красного дерева, отгораживающего столы адвокатов и судейских должностных лиц от людей в зале.