Белая - Ева Сад

вроде к его забору приходил какой-то человек и стоял там подолгу, но что за человек и что ему было нужно, Василий не знал. Да ему это было и неинтересно.

Спустя неделю, после еще одной ночи, проведенной в тяжелом крепком сне, Василий встал с пропахшей потом и перегаром постели с абсолютно ясной головой. Он с отвращением уставился на бутылки, в беспорядке валявшиеся по всему дому. Умылся ледяной водой, тщательно вычистил зубы.

Для Василия это была обычная история — из запоя он выходил так же стремительно, как и входил туда. От спиртного мужчину отворачивало, как будто бабка отшептывала. Только голова гудела еще несколько дней.

Заглянув в холодильник и кухонный шкафчик, Василий понял, что придется идти в магазин. Съестного в доме не было, даже сморщенной картофелины не нашлось или каких-нибудь просроченных печенек.

Протрезвевший Василий вышел во двор. Несмотря на ранний час у забора стоял человек. Тот же человек, что приходил во время запоя, и казался Василию плодом его собственного воображения. Оказалось, что встречи с запойным полицейским искал Максим.

Парень выглядел совсем не так, каким его привык видеть Василий. Максим так сильно похудел, что на юном лице ввалились щеки, и молодой человек уже не казался таким привлекательным. Длинные волосы свисали из под шапки унылыми слипшимися патлами, на одежде виднелись пятна.

Но главное — взгляд. Не осталось и следа от самоуверенного, с насмешливым прищуром, взгляда молодого альфа-самца. Максим смотрел себе под ноги, а когда глянул на Василия, тот прочел на лице героя-любовника испуг и что-то похожее на затравленность.

Делая вид, что не замечает Макса, Василий запер дом, вышел за ворота, прикрыл их и, сунув руки в карманы теплой форменной куртки, немедленно свернул направо, в сторону магазина.

— Дядь Вась, — Максим схватил полицейского за рукав. Теперь уже его голос звучал просительно, отметил Василий с мрачным удовлетворением. — Стой.

— Чего тебе? — Василий шагнул в сторону и смотрел в одну точку перед собой. Но не уходил. Ждал.

— Прости, что не верил, — затараторил Максим, — про Бэллу. Она приходила. Ко мне. Ночью. В окошко постучала. Я сначала подумал, глюк. Но нет, она точно настоящая была. А этого же никак не может быть, она же умерла…

— Почем знаешь? — спросил Василий. Теперь он в упор смотрел в бегающие глаза перепуганного парня. — Тела Бэллы так и не нашли.

— Да так… Это похоже на правду, разве нет? Куда б она еще делась? И потом, она такая красивая была! Там, у меня под окном. Но запах от нее… Как от трупа. Я знаю, как трупы пахнут, у нас бабушка неделю мертвая пролежала, пока мы с отцом дверь в ее квартиру не выбили. Это давно было, в Барнауле еще…

— И что Бэлла? Что-то сказала?

— Сказала… Да то же, что и тебе. Что будет девчонок на тот свет сманивать, если я их буду обманывать. Но разве это справедливо, а, дядь Вась?

— Ты у кого справедливости собрался искать? — похмельный Василий старался не раздражаться, делая скидку на то, что говорит с совсем молодым парнем, вчерашним ребенком. — Жалобу еще на нее напиши. В какой-нибудь ведьминский профсоюз.

— Белка — ведьма? — у Максима округлились глаза — ну точь-в-точь ребенок, которому поведали о существовании бабайки!

— Ведьма не ведьма, а лучше ее послушать. Сам видишь, что с Аней произошло. И с Татьяной.

Василию очень хотелось добавить: «И все это из-за тебя!», но он промолчал. Решил, что не стоит настраивать против себя парня, который вот-вот одумается.

— Я так решил, — Максим заговорил почти спокойно и на мгновение стал похож на себя прежнего. — В школе доучусь, тут осталось-то. А потом уеду. Да хоть обратно в Барнаул. Все равно сельская жизнь — не для меня.

— И правильно, — закивал Василий.

— А пока, — Макс словно не слышал своего собеседника, — пока никаких девушек. Пусть хоть сами на меня вешаются! Не поддамся.

— Правильное решение, — снова поддакнул Василий.

Агартовский блюститель закона испытал облегчение от того, что Максим сам придумал вполне разумный выход. Он уже попрощался с раскаявшимся парнем и пошел в направлении магазина, когда Макс сказал ему в спину:

— Не могу больше в себе это носить. Я тебя обманул, дядь Вась. Точнее, не сказал всей правды. Ну, насчет Тани. Я и правда сам ее бросил, и сам же за ней бегал. И все равно понимал — даже тогда понимал — что Танюшку не люблю. Уязвленное самолюбие играло, вот и все.

— Из-за твоего самолюбия, — медленно произнес Василий, — три человека умерло.

— Я знаю. Мне очень жаль. Но я их никак не верну, правильно? А решение я принял. Чтобы никто не пострадал.

… Пока я слушала историю про семью Морозовых, время словно текло медленнее. Я ловила каждое слово, предчувствуя, что вот-вот мрачный хозяин мрачного дома скажет нечто такое, что раскроет мою связь с Бэллой и чередой несчастий, происходивших из-за нее в Агарте.

Но Василий ничего похожего не сказал. Только пересказывал дела давно минувших дней, к которым я вряд ли могла иметь хоть какое-то отношение.

Не стараясь выглядеть вежливой, я демонстративно поднесла руку, на которой носила часы, к глазам. Василий уловил мое движение и усмехнулся.

— Можешь хоть сейчас идти. Только не факт, что она тебя отпустит…

— Кто — она? — ситуация начала меня нервировать так, что я совсем перестала опасаться бывшего полицейского. Вместо страха меня накрывала волна раздражения из-за потери времени.

— Как кто? Баба белая, ну Бэлла наша…

С меня хватит, решила я, вытирая липкие от печенья руки прямо о свои легинсы. Салфеток хозяин не предложил, а сама я попросить постеснялась.

Но грязные руки вместе с такой же одеждой меня не расстраивали. Расстраивало то, что время близилось к вечеру, а я все еще находилась в деревне, из которой, как подсказывали смутные внутренние ощущения, мне лучше бы поскорее выбраться.

— Благодарю вас, — я легко поднялась с места, удивляясь тому, как меня мог испугать какой-то пьющий сельский старичок.

Когда Василий рассказал свою историю, я посмотрела на него совсем другими глазами. Не был он грозным хранителем агартовских тайн. А был обычным уставшим человеком. Да, наверное, в его родном селе и впрямь творилось что-то странное. А со мной он этим странным поделился просто потому, что я вовремя — для него вовремя, не для меня — подвернулась скучающему пенсионеру под руку.

Я свободно пошла к двери, и никто меня не удерживал.

— Она сама сказала, что тебя не отпустит, — сообщил Василий таким ровным тоном, словно предупреждал меня