Белая - Ева Сад

Ева Сад

Белая

Пролог

Прижимаясь спиной к шершавому дереву, я вспоминала. А больше мне ничего и не оставалось. Вокруг было так темно, что я не видела собственных рук. Сил что-то чувствовать тоже не осталось.

Я и так добежала до этого дикого места, подстегиваемая ужасом. Белая была рядом. Без сомнений. Только она мастерица прятаться, это я знала точно.

Теперь меня оставили и страх, и ужас, и паника. Потому что невозможно бояться бесконечно.

В моей душе осталась только тоскливая безысходность.

Чем, спрашивается, мне не угодила моя московская жизнь? Карьера, куча мероприятий, свидания с любящим мужчиной — как все эти радости жизни могли казаться мне избыточными?

Я стремилась к покою. Но вечный покой точно не входил в мои планы.

Белая приближалась. Я чувствовала ее вибрацию кончиками своих ледяных пальцев.

Глава 1

Уже два месяца мне постоянно хотелось плакать. И это при том, что я совершила головокружительный карьерный прыжок, заняв должность главного редактора супермодного журнала в свои неполные тридцать.

— Мечты сбываются, — сказала я и уставилась на содержимое своего чемодана. В его шелковом нутре спокойно соседствовали по-летнему ярко-желтый купальник и парочка теплых вязаных шапок.

Больше терпеть не получалось. Одна горячая слезинка соскользнула с носа. Потом вторая. И вот я уже рыдала навзрыд, уткнувшись в мягкую диванную подушку.

Я совершенно бесполезна. Даже чемодан не могу собрать. Не то что другие — нормальные — люди.

Упаднические мысли сделали еще хуже, чем было. Слезы полились непрерывным потоком — так, что я стала сомневаться, что среднестатистическая женщина может выдать такое количество соленой жидкости за раз.

Сосредоточиться на рыданиях мешал телефон. Он играл бодрый марш, который я сама поставила на звонок, когда у меня было не менее бодрое настроение. Где-то в конце весны. Тогда еще я чувствовала полноту жизни. Но после того, как окончательно сошел снег, я становилась несчастнее с каждым днем.

— Да, — хлюпнула я в трубку.

Со старыми привычками трудно расставаться. А когда ты хочешь чего-то добиться в журналистике, приходится отвечать на все-все звонки. Даже не представляю, сколько раз я выслушивала всякий спам от рекламщиков, говоривших удивленными голосами (полагаю, для кого-то я вообще была первой, кто взял трубку и покорно их слушал).

Но я не могла игнорировать звонки. А вдруг что-то важное?

— Ты плакала, — не спросили, а констатировали на том конце трубки.

— Мне просто нужно поскорее уехать, — я безразлично смотрела на огромный город с высоты двадцать восьмого этажа. Когда я только сняла квартиру, этот вид приводил меня в восторг. Каждый день. Каждую минуту.

— Надеюсь, ты подумаешь о… о нас, — мягко произнес Саша. И продолжил уже тверже: — Я по-прежнему готов найти хорошего специалиста. Валерия, милая, в психологической помощи нет ничего стыдного. Я уверен, что психолог поможет тебе куда лучше, чем побег за тысячи километров.

— Я все решила, — мой голос звучал резче, чем хотелось бы, но я решила, что Саша сам виноват.

Во-первых, за два года отношений я тысячу раз просила не называть меня Валерией. Полное имя для моих ушей звучало тяжело и официально, зато короткое «Лера» ласкало слух. Во-вторых, я уже ходила к психологу. В какой-то момент я даже повеселела, но после того, как мое фото оказалось на главной странице корпоративного календаря на будущий год, снова провалилась в пучину тоски. Хотя — и моя рациональная часть это отлично понимала — кто-то мог бы сказать, что я, пардон, зажралась. И был бы отчасти прав.

Сбрасывая в чемодан все, что попадалось под руку (потом разберусь), я с ненавистью смотрела на этот самый календарь, висевший прямо над диваном в моей просторной светлой гостиной. На стене красовалась загорелая стройная брюнетка в белом купальнике. Она излучала счастье и уверенность в себе.

— Все вранье, — сообщила я брюнетке — себе — стоя у входной двери.

И отправилась в аэропорт.

Кстати, мой, как выразился Саша, побег, психолог одобрил. Точнее, не осудил и даже не удивился моему решению. Сказал только, что я ошибаюсь, если считаю, что моя боль останется в Москве, а я приеду в новое место совершенно счастливой.

Что ж, вот я и проверю.

* * *

Базу отдыха на Алтае мне посоветовала коллега, Лара. То есть, конечно, по паспорту ее звали Ларисой, но в нашей среде все любят более звучные имена. Лару на Алтай вытащил муж, поклонник дикой природы, и после этой поездки утонченная Ларочка восторгалась так, словно побывала на Мальдивах, не меньше. Называла Алтай местом силы и уверяла всех вокруг, что вернулась в Москву обновленным человеком.

Я не слишком вслушивалась в Ларину болтовню, пока она не сунула мне под нос телефон с фотографиями.

И вот тут я влюбилась.

Как зачарованная, я смотрела на голубое до рези в глазах небо. На такие зеленые деревья, что, казалось, их нарисовал художник, а не создала природа. На реку, которая даже на фотографиях была стремительной и бурлящей.

— Река Катунь, — сказала Лара, заметив мою неподдельную заинтересованность.

… И вот теперь я ехала навстречу Катуни. На свидание с природой в ее первозданном виде. В том виде, который я, как закоренелая городская жительница, видела только на картинках.

Во время перелета до Барнаула я пыталась поспать. Но волновалась все четыре часа полета так, будто меня ожидало волнующее и, безусловно, приятное приключение. Не будь у меня Саши, я бы, пожалуй нафантазировала бурный короткий роман.

Я отругала себя за такие мысли, но они были настолько приятные, что я все-таки погрузилась то ли в грезы, то ли в полудрему. В полубессознательном состоянии я увидела мужчину. Совсем не похожего на моего жениха. Мы с Сашей похожи друг на друга, нас не раз принимали за брата и сестру. Саша — невысокий изящный брюнет, с большими карими глазами и правильными, словно вылепленными талантливым скульптором, чертами лица. Мужчина во сне был совсем другим.

Я видела перед собой высокого — наверное, под два метра, блондина. Его сложно было назвать красивым, но был в его лице тот самый хищнический магнетизм, перед которым не могут устоять многие женщины. Чуть длинноватый нос, довольно узкие глаза и твердый подбородок. Светлые волосы падали мужчине на плечи.

В своем полусне я окрестила блондина викингом. И шагнула к нему поближе, чтобы получше рассмотреть. Но тут картинка дрогнула и