Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

Коул задумчиво провел пальцем по татуировке: полумесяцу и мужскому профилю. От его прикосновения у меня мурашки побежали по коже, дыхание участилось.

– Что это значит?

– Это напоминание о том времени, о котором я не должна забывать, – честно ответила я.

– Похоже, было здорово больно. – Он не отрывал глаз от надписи по полю рисунка.

– Недостаточно, – едва слышно прошептала я.

– Ты говоришь загадками. – Он положил руку мне на бедро. – А не хочешь сегодня заняться чем-нибудь вполне предсказуемым?

Тепло его руки согревало мою кожу. У меня внутри все дрожало. Да чем угодно! Хотя я уже знала ответ на его вопрос.

– Да. Собираюсь заняться с тобой серфингом.

Он рассмеялся, сел на кровати, убрал руку с моей талии – и возникший между нами электрический заряд мгновенно исчез, а у меня в душе снова стало темно и пусто.

Тот день я провела в основном на берегу. Перед тем как разрешить мне спустить доску на воду, Коул ознакомил меня с тонкостями серфинга. И когда мы наконец оказались в океане, он в основном объяснял, как лежать и сидеть на доске, а также как поймать волну. Более того, он даже не разрешил мне хотя бы попытаться встать на доску. И вот это нечто «вполне предсказуемое» настолько заинтриговало меня, что на следующий день я согласилась все повторить.

Вечером позвонила Пейтон, чтобы уточнить, когда за мной можно заехать. Уединившись в гостевой ванной, я сообщила ей, что она может провести эту неделю с Томом. Типа, сделала ей громадное одолжение. А на ее вопрос, как мы поладили с Коулом, дала весьма расплывчатый ответ. Да, наверное, слишком импульсивное решение. Но я была еще не готова отсюда уезжать. По крайней мере, не сейчас.

Каждое утро Коул несколько часов учил меня кататься на доске на спокойной воде, а затем я уговаривала его попробовать оседлать волну, уже без меня. Очень скоро я научилась держать равновесие… Хотя если честно, то совсем недолго.

Днем мы обычно собирали пазл или читали, потом я отправлялась на пробежку. Каждую ночь я ложилась рядом с ним поверх покрывала. И перед тем как смежить веки, Коул накрывал мою татуировку рукой, словно хотел собрать наколотые слова в ладонь. Но иногда он обводил пальцем контуры татуировки, посылая мне электрический заряд такой силы, что начинало искрить.

Когда Коул засыпал, я пробиралась в гостевую комнату. После той первой ночи я никогда не позволяла себе просыпаться рядом с ним. Так я боролась с чувством вины. Хотя, если честно, у меня это не слишком хорошо получалось. Нет, пора было срочно уезжать.

Коул никогда не спрашивал, почему я ухожу в другую комнату. И не пытался снова поцеловать меня.

– Сегодня ты была молодцом. – (Мы возвращались домой с пляжа, где провели весь день.) – И не стоит судить себя слишком строго. Мастерство – дело наживное.

– Нет, мне до тебя еще расти и расти. А я хочу быть не хуже.

– Терпение и еще раз терпение, – посоветовал он. – Если тебе, конечно, знакомо такое слово.

– Что-то ты сегодня разошелся, – ехидно заметила я.

– Эмма! – услышала я голос Пейтон. Я повернулась и увидела, что они с Томом идут нам навстречу. – А где это вы, ребята, шлялись? Мы уже заезжали к вам, но никого не застали.

– Занимались серфингом.

– Ты что, учишь ее серфингу? – удивился Том.

Коул кивнул и принялся снимать доски с крыши внедорожника.

Я заметила, что за это время Пейтон успела здорово загореть.

– Мы приехали узнать, как насчет того, чтобы немного развлечься. Ведь сегодня наш последний вечер. На частном пляже возле моего дома состоится грандиозная вечеринка.

– Конечно, – равнодушно пожала я плечами.

Том бросил взгляд на Коула, тот в ответ молча кивнул. Затем мы все вместе прошли в дом.

– Итак, вы катались на доске и… собирали пазл, – озадаченно произнес Том. – Впечатляет!

– Ладно. Я пошла в душ, – объявила я, и Пейтон потащилась за мной.

– Похоже, вы двое отлично поладили, – многозначительно усмехнулась она.

– Это не то, что ты думаешь, – фыркнула я, вытаскивая вещи из спортивной сумки.

– Тогда что же это?

– Нам просто хорошо вместе.

– Что и требовалось доказать, – просияла Пейтон.

И я поспешно ретировалась в ванную, чтобы отделаться от Пейтон с ее двусмысленной ухмылкой.

После спокойной недели в доме у Коула шумная вечеринка оглушила меня буквально с порога. После того как я несколько раз в кого-то врезалась, Коул осторожно спросил:

– Не хочешь прогуляться?

– С удовольствием, – поспешно ответила я.

Мы пошли вдоль береговой линии, подальше от бурного веселья и громкой музыки. Что ж, все хорошее когда-то кончается. Это наша последняя ночь. Но ни один из нас не решился заговорить на эту тему.

Коул случайно коснулся меня рукой – и я вздрогнула. Мне даже показалось, что я увидела искру. Коул внезапно остановился, как будто прочел мои мысли.

– Давай присядем, – предложил он, и я вяло кивнула.

Мы сидели молча, я потихоньку расслабилась. Тишина баюкала нас в своих нежных объятиях.

– Скажи, а у тебя никогда не возникало желания сесть в машину и поехать куда глаза глядят? – Я залюбовалась мерцающей лунной дорожкой на темной воде.

– Но тогда как ты сможешь узнать, что пора остановиться? – ответил вопросом на вопрос Коул.

– Думаю, когда увижу нечто такое, ради чего стоило бы останавливаться.

– Ну и как долго придется ехать, прежде чем это случится? И скажи, зачем тебе делать какие-то вещи из списка, которого и в природе-то не существует?

– Чтобы почувствовать себя живой, – слабо улыбнулась я.

– В тебе больше жизни, чем в ком бы то ни было, – ласково произнес Коул.

Я подняла голову, у него в глазах плясали золотистые огоньки. Тем временем напряжение электрического поля между нами усилилось. И я уже начала задыхаться.

– А почему ты больше не пытаешься меня поцеловать? – И правда, почему бы ему не наклониться ко мне чуть ближе?

– Мне страшно, – признался он. – Мне страшно, что если я тебя поцелую, то уже не смогу остановиться. Каждый раз, как я до тебя дотрагиваюсь, ты жутко напрягаешься, и я боюсь тебя оттолкнуть. И еще боюсь, что, когда мы вернемся в университет, между нами все будет кончено. Обрати внимание: мы оба старательно избегаем любых разговоров о наших отношениях. Именно по этой причине мы так и не сложили пазл, хотя легко могли это сделать еще три дня назад. Но тогда между нами все было бы кончено даже раньше. Ты к этому готова?

Я попыталась вздохнуть, но тщетно. Слова застряли в горле. Оставалось только сидеть, глядя ему в глаза, которые умоляли меня сказать хоть что-нибудь.

– А чем это вы здесь занимаетесь?! – воскликнула Пейтон. Похоже, количество выпитого ею пива придало ей боевого задора. Мы с Коулом подскочили от неожиданности. – Ой! Я, кажется, помешала! – Она прижала пальцы к губам, словно хотела сказать: молчу-молчу. Поздно.