Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

– Не вопрос, – безразлично пожала я плечами, несмотря на то что внутри меня буквально корежило.

Затем мы в течение часа складывали пазл. На сей раз Коул затронул тему музыки, и разговор крутился уже вокруг наших музыкальных пристрастий. И я, к своему удивлению, обнаружила, что у нас достаточно много общего.

– А как же твой серфинг? Ты же собирался на океан? – поинтересовалась я, заметив, что солнце наконец выглянуло из-за туч.

– Ерунда, можно отложить и на завтра, – отмахнулся он.

У меня на лице не дрогнул ни один мускул, когда я молча уставилась на разложенный пазл. Я не хотела, чтобы он целый день торчал здесь со мной, именно потому, что больше всего хотела, чтобы он целый день торчал здесь со мной.

– А почему у тебя такой вид, будто тебя вот-вот стошнит?

– Ну, я это… – пробормотала я. – Ммм… – Меня так и подмывало вскочить с дивана и убежать куда глаза глядят. Но у меня не было машины, да и идти-то, в общем, было некуда. – Я… Э-э-э…

– Все нормально. – Коула явно забавляла эта ситуация. – Если тебе никто не нужен, так и скажи. Мне как-то неловко оставлять тебя одну, поскольку Пейтон появится в лучшем случае только завтра. Но у меня есть хороший друг, которого я могу навестить.

– Извини. Я форменная идиотка. Не могу понять, как вести себя с тобой.

– Ты меня поражаешь своими откровениями. И я решительно тебя не понимаю! – хмыкнул он. – Эмма, просто будь сама собой. Расслабься. Я тебя не обижу.

А вот я вполне могу тебя обидеть.

Пейтон сегодня не приедет. Интересно, сколько вреда я могу причинить за один день? Ведь я была Коулу явно не симпатична, и хотя меня к нему откровенно тянуло, уж один день я как-нибудь продержусь. Всего один день.

– Ладно, – вздохнула я. – Что ты предлагаешь?

Он сразу вскочил с дивана:

– Поехали в зоопарк.

– В зоопарк? – удивилась я.

– Эмма, я не авантюрист. Я уже это говорил тебе. Поехали в зоопарк.

Домой мы вернулись через несколько часов, наевшись от пуза мороженого и картофеля фри.

– Ну как, вроде бы неплохо? – спросил Коул, кинув ключи на стол.

– И не говори! – рассмеялась я. – Вот уж никогда бы не подумала, что буду кормить жирафа. Большое тебе спасибо.

Возникла неловкая пауза, Коул ухмыльнулся одними уголками губ, тех самых губ, которые мне так хотелось…

– Пожалуй, отправлюсь на пробежку. – Я нуждалась в передышке, чтобы провести курс детоксикации после целого дня, проведенного вдвоем с Коулом.

У меня до сих пор горела кожа после случайного прикосновения к его руке, когда мы шли по дорожкам этого чудесного зоопарка, странно разбередившего душу. Голова шла кругом, а мой моральный компас словно взбесился. Нужно было бежать от Коула, и как можно дальше!

– Я поджарю что-нибудь на гриле, – сообщил Коул. – Пообедаем, когда вернешься.

Оставив Коула разжигать на веранде гриль, я отправилась на пляж.

Надо сказать, что, переехав в Калифорнию, я старалась ни с кем особенно не сближаться. Даже девчонки, с которыми мы вместе снимали дом, по-настоящему меня не знали.

На первом курсе я жила настоящей затворницей: я отгородилась от всех и вся, отказав себе в праве на проявление эмоций. В этом году я отчаянно пыталась контролировать свои чувства, но уже несколько раз сорвалась. Причем первый срыв произошел именно в тот вечер, когда в мою жизнь вошел Коул. А сейчас… я начинала снова испытывать какие-то чувства. Даже не какие-то, а весьма сильные. И я испугалась. Реально испугалась того, что может произойти, если мне не удастся спрятать эмоции в темном уголке своей души и запереть на замок.

Мы, с нашими тайнами и мелкими хитростями, ничем не лучше других. Мы хуже других. Мы ломаем людям жизнь.

Энергично поднимая ногами тучи песка, я бежала вперед в надежде заглушить голоса, в том числе и собственный, настойчиво напоминавшие о том, почему я закрыла для всех свое сердце. Я судорожно пыталась восстановить самоконтроль, который медленно, но верно теряла. Я спотыкалась и падала, начиная со всей неизбежностью осознавать, что можно убежать от кого угодно, но только не от себя.

– Ты похожа на загнанную лошадь, – заметил Коул, когда я, запыхавшись, остановилась возле веранды. – Я жарю цыпленка. Можно сделать сэндвичи. Ну что, согласна?

– Конечно, – ответила я и сразу направилась к себе в комнату, чтобы принять душ и смыть нежелательные эмоции.

Мы сидели на веранде лицом к океану и молчали. И я внезапно поняла, что молчание – наш обычный стиль общения. Коул не задавал лишних вопросов о моей жизни, предоставив мне возможность говорить только то, что я считаю нужным. И вообще, тишина его не угнетала. В отличие от меня.

Ведь когда мы сидели в полной тишине, я еще острее ощущала присутствие Коула. Я невольно ловила понимающий взгляд его устремленных на океан безмятежных глаз, любовалась полной грации расслабленной позой – он сидел, откинувшись на спинку стула, небрежно положив ноги на перила. Все его тело дышало какой-то сдержанной силой. Мы с Коулом словно обменивались потоками скрытой энергии. Это был странный вид молчаливого общения, доселе мне не известный.

После обеда мы вернулись на диван, чтобы продолжить работу над пазлом, который теперь уже начинал походить на горный пейзаж на фоне голубого неба с клочковатыми облаками, который был изображен на крышке коробки.

– В этом занятии действительно есть что-то затягивающее. – Я сложила очередной фрагмент мозаики. – Так странно, но никак не могу остановиться. Наверное, потому, что чувствую некий вызов.

– А возможно, потому, что хочешь увидеть конечный результат. Ведь, собрав воедино все кусочки, ты получишь нечто прекрасное.

Я почувствовала на себе внимательный взгляд его голубых глаз, и у меня по спине пробежал холодок.

– Кажется, я придумал для тебя третий пункт списка, – произнес он, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

– Да неужели?

– Это заставит твое сердце биться быстрее, – доверительно прошептал он. – Забыть обо всем остальном. Быть может, я ошибаюсь, но, похоже, я знаю, что тебе нужно.

– Ну и что? – тихо спросила я, у меня неожиданно застучало в висках.

Воздух вокруг нас внезапно застыл, Коул оказался всего в нескольких дюймах от меня. Не в силах пошевелиться, я буквально утонула в его глазах, а затем внезапно ощутила на лице его дыхание. Я зажмурилась, и он осторожно прильнул к моему рту. Мир вокруг перестал существовать. Я чувствовала только осторожный натиск его полных губ. Я не дышала. Я ни о чем не думала. Просто прислушивалась к странному покалыванию во всем теле. И когда он немного отодвинулся, осталась, как завороженная, сидеть с закрытыми глазами.