Единственная. Твоя (СИ) - Мун Эми

Данияр откупорил пузырек и демонстративно капнул одну каплю себе в кофе. Сделал из чашки глоток. Подумав, вылил из пузырька немного и на чайную ложечку. И тоже проглотил.

— Вытяжка безвредна, — прокомментировал сухо. — Это просто травы. Хочешь, попробуй сам.

Мальчишка попробовал, конечно. Хотя по глазам видно было — сомневался. Но, видимо, решил, что отравление среди кучи свидетелей — это слишком глупо.

— А теперь кофе, — подвинул ему чашку.

Владимир скептически хмыкнул, но глоток сделал.

А уже через секунду изменился в лице. Побледнел, а глаза налились темной яростью, как у быка, который красную тряпку увидел.

Отлично…

Данияр откинулся на спинку стула.

— Хочешь, я скажу, что ты сейчас чувствуешь, Владимир? — усмехнулся криво. — Кулаки чешутся морду мне набить, так? Прямо тут, наплевав на свидетелей и приличия… Твоя неприязнь превратилась в ненависть, и держишься ты на одном лишь здравом смысле…

Данияр взглянул на часы.

— Потерпи несколько минут. Сейчас пройдет.

Владимир прорычал что-то ругательное. Схватился за салфетку и скрутил так, что костяшки побелели. Наверняка представлял вместо ткани его — Данияра — шею.

Ждать пришлось недолго. В глаза мальчишки так же резко вернулась осмысленность, и он с шумом выдохнул.

— Что… Что это фокусы?!

— Всего лишь отворотное зелье.

— Бред!

Привлеченные шумом, к ним начали оборачиваться люди. А Владимир с силой потер лицо.

— Ты бредишь, — заявил уже тише.

Упрямый баран! Идиот! Желание вскочить на ноги и просто уйти мучило невыносимо, но Данияр не дернулся.

— Можешь использовать его или нет. Решать тебе.

Владимир нахмурился. Обдумывал сложившуюся ситуацию. Сомневался — по лицу видно, но наживка была уже проглочена.

— А самому слабо? — выдал, наконец.

Данияр прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Как бы найти сил этому дураку объяснить?

— Любава ко мне тянется, так уж вышло, — произнес тихо, а Владимир только зубы сжал. — В присутствии объекта интереса эффект будет не тот.

— И ты свалишь наконец-то?

— Не надейся. Достаточно нескольких минут не попадаться ей на глаза, пока зелье не подействует.

— А меня значит, она тут же полюбит, так?

— Нет. Заставить полюбить этим, — коснулся пузырька, — невозможно. Любава сделает свой выбор сама, как свободная от прошлых симпатий женщина. А у тебя появится шанс снова начать ухаживания. Вы ведь… были вместе?

На лице щенка расползлась самодовольная ухмылка:

— И будем, — ответил с вызовом.

А потом взглянул на пузырек уже более заинтересованно. Протянул руку, но Данияр перехватил склянку и слегка пригубил из горлышка — закольцовывая действие трав на себя. И уже потом молча сунул готовое зелье Владимиру.

Сам же поднялся и пошел прочь. Зверь внутри скулил так, что ноги слабели и подгибались. Данияр чуть не наскочил на официантку, несшую Владимиру кофе. Кое-как увернулся и под гневное восклицание девушки все же покинул этот чертов ресторан.

Перед глазами мелькали алые пятна, хотелось скорее на волю — глотнуть свежего воздуха.

Но у самого выхода его опять тормознул Владимир. Перегородил дорогу.

— Зачем тебе это? — зашипел, стискивая кулаки. — Разведись и дело с концом!

Данияр мотнул головой.

— Если бы я мог, то перед тобой тут не прыгал. А Любава… Она заслуживает счастливой жизни, а не ожидания не пойми чего. Но если ты ее обидишь, — зарычал тихо. — Или станешь мешать, когда она выберет, но не тебя — своими руками урою. И да, я буду за этим следить. Стану приезжать так часто, что ты со счета собьёшься. Так что даже не надейся от меня отделаться.

И, оттолкнув щенка в сторону, Данияр выскочил на улицу и побрел прочь.

Телевизор тарахтел какую-то бессмыслицу, а Любава не могла оторвать взгляда от окна.

Уже сумерки, а Данияр как исчез — так до сих пор нет. И Владимир вместе с ним. Но если последний наверняка по службе уехал то куда девался ее гость, Любава не имела ни малейшего понятия. Надо было спросить!

Но глупая гордость напополам с обидой прочно заткнули горло.

Ох, а если его схватили те бандиты? Если он сейчас в опасности?! Внутри противно екнуло. Надо позвонить Владимиру! Попросить организовать поиски!

Но звонить не пришлось — во дворе мелькнул темный силуэт, а спустя мгновенье замок входной двери щелкнул, впуская Владимира.

Любава разочарованно прикусила губу.

— Привет, — поздоровался первым.

А Любава еще больше напряглась. Владимир выглядел скованно. Не в своей тарелке, хоть и улыбался как обычно.

— Привет, — ответила, не спуская глаз с мужчины. — Ты один?

По красивому лицу пробежала тень:

— Не волнуйся. Данияр Мстиславович решил прогуляться. Москву посмотреть…

Да неужели? Но Владимир не стал бы врать… Не то воспитание.

— …Думаю, он скоро вернется, — продолжил Владимир. — Хочешь чая?

— Это я должна тебе предлагать…

— Да брось. Разреши хоть немного поухаживать.

Любава кивнула. Ладно, пусть поухаживает… А заодно они поговорят. Чтобы все точки над i расставить. Ох, только бы получилось вообще рот открыть. Но давать Владимиру шанс — это ошибка. Он достоин хорошей, любящей девушки, а не дуры, которая позарилась на чужое.

Любава с тоской взглянула в окно. Ну почему чувства не исчезают по щелчку пальцев? Никак их из сердца не выдернуть…

— Держи, — перед носом очутилась чашечка с чаем.

Владимир взял стул и устроился напротив. А взгляд внимательный такой, до костей пробирает.

Пришлось сделать глубокий вдох. Собраться с мыслями.

— Спасибо тебе, — произнесла со всей искренностью.

— Это же чай просто…

— Нет. В смысле, за чай тоже спасибо, но… Я о другом. За все спасибо. За то, что ты всегда рядом, помогаешь, поддерживаешь. Это так… Это очень для меня важно. И я не знаю, как справилась бы без тебя с потерей родителей и со всем этим ужасом, что сейчас творится… Спасибо, — Любава крепче сжала чашку под тяжелым взглядом Владимира. Почему он так помрачнел? Неважно.

— … И я так же понимаю, куда все это ведет, — продолжила максимально твердо. А чашка в руках мелко дрожала. — И знаешь, может, и смогла бы продолжить, но не хочу обманывать. Не этого ты достоин, — голос все же сорвался, и она поднесла чашку к губам.

— Любава!..

Возглас Владимира прозвучал на мгновение позже, чем она сделала глоток. На языке расцвел непонятный горько-травяной привкус. Совсем незнакомый!

Мужчина вырвал чашку из ее ослабевших пальцев, но Любава даже не дернулась.

Горечь так же быстро исчезла, и внутри стало вдруг необычайно пусто. Ушла тревога и беспокойство. Любава по инерции взглянула в окно, надеясь увидеть там Данияра и неожиданно для себя разозлилась.

Она места себе не находит, беспокоится весь вечер и о ком? О женатом мужчине, который ей за все время, проведенное вместе, едва ли десяток добрых слов сказал?!

А перед глазами вдруг мелькнули картинки из прошлого. И как блаженной ее обозвал, и взгляды его пренебрежительные и… и вообще! Все ему не так, все не этак! То хмурился, то сквозь зубы разговор цедил… Что она могла в этом мужлане найти вообще? Где ее глаза были?!

— Любава…

Ладони утонули в других — больших и сильных. Она подняла взгляд на Владимира, и тут же увязла в полных тревоги и нежности омутах.

— …ты как? — спросил тихо.

От проникновенного голоса ярость слегка ослабила тиски.

Владимир всегда о ней заботился. Был рядом, поддерживал. Вот как должен вести себя настоящий мужчина! А не этот… хам!

Словно подслушав ее мысли, Владимир склонился ниже и поцеловал. Мягко, почти целомудренно.

Но голова у нее не закружилась. И ноги не подкосились тоже. Было… никак. Вернее, все обычно. Просто телесное касание, словно они за руки взялись… Только в груди немного странно. Как будто давит, мешает вздохнуть и… жжет?!

Любава отшатнулась.

— Ай! — вскрикнула, хватаясь за амулет.