Мокрое волшебство - Эдит Несбит

— Нет, — согласилась принцесса, — никак не могу понять. Я-то думала, что весь Пучинный народ — ужасные, жестокие и безжалостные создания.

— И мы с ними не так уж непохожи… исключением взглядов — заметил Бернард.

— Интересно, а из-за чего началась война? — спросила Мэйвис.

— О, мы всегда были врагами, — беспечно пояснила Принцесса.

— Да, но почему вы ими сделались?

— Ах, причина давно затерялась в глубинах древности, — объяснила Принцесса, — задолго до зарождения истории.

— О-о, — сказала Мэйвис.

Но когда Ульфин снова принёс им еду, я уже говорила, что парня звали Ульфин? — Мэйвис задала ему тот же вопрос.

— Я не знаю, маленькая сухопутная леди, — сказал Ульфин, — но я выясню: мой дядя работает Хранителем Национальных Архивов, выгравированных на многочисленных каменных плитах, настолько многочисленных, что никто не в силах сосчитать их, но есть плиты поменьше, на которых написано, что хранится на больших, — он растерялся. — Если мне позволят показать вам Архивный Зал, вы пообещаете, что не будете пытаться сбежать?

Они томились в неволе уже два дня, и поэтому пообещали бы что угодно.

— Понимаете, сейчас темницы почти переполнены, — поведал он, — не вижу почему бы вам первым не получить досрочное освобождение. Спрошу-ка отца.

— Однако! — воскликнула Мэйвис.

— Однако, что? — переспросил Ульфин.

— Вам что-нибудь известно о моей сестре?

— Новая ручная малышка Королевы? О, знатная она теперь зверушка. Сегодня для неё был получен именной золотой ошейник. Его изготовлял свояк моего брата.

— С именем «Кэтлин»? — спросила Мэйвис.

— На ошейнике значится «Фидо», — поправил Ульфин.

На следующий день Ульфин принёс им свидетельства о досрочном освобождении, писанные на листах Древа Свободы, которое растёт лишь на дне колодца с Истиной.

— Смотрите, не потеряйте, — предупредил он, — и следуйте за мной.

Они обнаружили, что вполне сносно могут передвигаться при помощи рук и хвостов, хотя при этом сильно смахивают на тюленей.

Он провёл их по странным улицам, образованным широкими проходами, по пути указывая и называя здания, совсем как это делали бы вы, показывая гостю достопримечательности собственного города.

— Вон Башня Звездочётов, — сказал он, указывая на огромное здание, возвышающееся над остальными. — Там сидят мудрецы и изучают звёзды.

— Но ведь отсюда не видно звёзд!

— Вовсе нет. Башня оснащена телескопами, зеркалами и аппаратами, делающими воду прозрачной. Там находятся все мудрейшие люди страны, все, кроме профессора Моллюскологии. Он самый мудрый. Это он изобрёл сети, которыми вас поймали… или, точнее, плетение сетей было одним из вещей, которые он не забыл.

— Ну, а кто же придумал использовать их для ловли пленников?

— Я, — с гордостью признался Ульфин, — за это меня представили к стеклянной медали.

— А у вас здесь, внизу, есть стекло?

— Вниз попадает немного, вы же знаете. Оно очень ценное. У нас его обрабатывают. А вот это Библиотека — миллионы каменных таблиц… а рядышком — Зал Народных Развлечений… вон тот сад — это для мамаш, там они поджидают детей из школы. А вот это и есть Национальный Архивный Зал.

Хранитель Записей принял их с учтивой обходительностью. Благодаря ежедневному появлению Ульфина дети привыкли к внешнему виду Глубинных Людей и уже не находили их странные, грустные лица ужасными. А громадный зал, на высеченных прямо в скале полках которого хранились плиты с историей Пучинного Мира, был впечатляющим и удивительным.

— Что же вы хотите знать? — спросил Хранитель, откатывая некоторые из камней, которые им показывал. — Ульфин сказал, это что-то особенное.

— Из-за чего началась война? — спросил Фрэнсис.

— Почему Король и Королева такие разные? — спросила Мэйвис.

— Война, — начал Хранитель Записей, — началась ровно три миллиона пятьсот семьдесят девять тысяч триста восемь лет назад. Один Глубинник, слезая со своего Морского коня, в спешке оттоптал хвост спящему Русалу. Он не извинился, потому как дал обет сохранять молчание в течение года и одного дня. И если бы Русалий народ чуть обождал, Глубинник объяснился бы, но они сразу же перешли к войне, кто же после этого будет рассчитывать на извинения? И с тех пор война то затихает, то возобновляется.

— И что, она никогда не прекратится? — спросил Бернард.

— Не прекратится, пока мы не извинимся, чего мы, разумеется, сделать не можем, пока они не выяснят, почему началась война, и что в этом не было нашей вины.

— Ужас какой! — воскликнула Мэйвис, — значит в самом деле всё началось по пустяку!

— Воистину так, — молвил Хранитель, — а ваши войны из-за чего начинаются? На второй вопрос я бы не ответил, если бы не был уверен, что вы всё забудете, когда подействует чаша забвения. Ульфин говорит, это ещё не произошло. Дело в том, что наши Король и Королева — заимствованы. Когда-то у нас была Республика, но Президенты были такими спесивыми и алчными, как и их друзья и родственники, что мы решили устроить Монархию, а чтобы избавиться от всех их прений, взяли двух самых красивых Сухопутных людей, каких только смогли найти. Они достигли огромных успехов, но поскольку у них не было родственников, то это оказалось ещё и экономно.

После того, как Хранитель так любезно удовлетворил детскую любознательность, Принцесса внезапно спросила:

— А мы можем поучиться Моллюскологии?

— Почему бы и нет? Завтра у профессора приёмный день, — доброжелательно ответил Хранитель.

— А можно отправиться к нему сегодня? — спросила Принцесса, — чтобы обсудить время, сроки и всё остальное?

— Если дядя разрешит, я сам могу отвести вас туда, — вызвался Ульфин, — для меня нет ничего приятнее выполнения любого вашего поручения.

Дядя выглядел слегка обеспокоенным, но сказал, что ничего страшного, если они навестят профессора сейчас. И они ушли. Тем, кто не был рождён моржом, но вынужден был передвигаться на манер этих очаровательных и сообразительных созданий, дорога показалась длинной. Легко шагалось лишь Русальей Принцессе. Но когда они шли мимо здания, которое из конца в конец было никак не короче Майл Энд Роуд, и, по словам Ульфина, являлось казармой Кавалерии, из окна высунулся молодой глубинник и окликнул:

— Привет, Ульф!

— И тебе привет, — отозвался Ульфин, и, приблизившись к окну, перешёл на шёпот. Две минуты спустя тот самый молодой кавалерийский офицер, который выглядывал из окна, отдал приказ, и почти сразу из-под арки ворот появились несколько великолепных Морских Коней в роскошной сбруе. На них усадили всех троих детей, и собравшаяся на улице толпа, казалось, не видела ещё ничего забавнее людей в хвостах-кандалах верхом на строевых лошадях Морской Кавалерии. Но их смех не был злорадным. Однако, лошади, к счастью, не имели ничего против громоздких хвостов наших моржей-любителей.

Поездка по морскому дну оказалась богата впечатлениями. Но вскоре открытая местность осталась позади, и путникам пришлось подниматься в гору по высеченным в сердце скал длинным и крутым дорогам, освещённым, как и весь необъятный Пучинный мир, фосфоресцирующим светом.

После нескольких часов путешествия, когда дети начали уже подумывать, что даже такой замечательной вещи, как езда на Морских Конях, может иногда быть многовато, фосфорический свет неожиданно исчез, а море стало уже не таким тёмным. Казалось, свет шёл сверху, и по мере их поднятия вверх, становился всё ярче и ярче, и, некоторое время спустя, свет залил их щедрым потоком сквозь тонкий слой воды над головами.

— Оставим Морских Коней здесь, — распорядился Ульфин, — в воздухе они жить не могут. Идёмте.

Они спешились и всплыли. По крайней мере, это можно сказать о Принцессе и Ульфине, остальные просто держались за руки, а двое пловцов тянули их вверх. Почти сразу их головы вынырнули на поверхность, они оказались на скалистом побережье. Все выбрались на землю, перешли, если способ передвижения моржей можно назвать ходьбой, через узкий водораздел и нырнули в окружённое сушей озеро по другую его сторону.

— Вот мы и на Остводе, — сказал Ульфин, когда они достигли дна, — а это и есть Король. — К ним и в самом деле приближалась статная фигура в длинных одеждах.

— Но ведь это так похоже на сад у нас дома! — с трепетом воскликнула Принцесса, — только поменьше.

— Он был сделан точь-в-точь, как пожелал пленный Король, — пояснил Ульфин, — Величество есть Величество, ничего с этим не поделаешь.

Приближающаяся фигура была теперь совсем рядом. Она поприветствовала гостей с королевской учтивостью.

— Пожалуйста, Ваше Величество, — начала Мэйвис, — мы хотели бы знать, можно ли брать у Вас уроки?

Король что-то отвечал, но Принцесса не слушала. Отойдя в сторону, она разговаривала с Ульфином.