Сердце зимы - Максим Субботин

– Вы мудрейший из правителей, Ваше Величество. Вы властны и помазаны богами на престол. А мы простые торговцы. Приходится юлить, изворачиваться. Иначе никак.

Женщина почти кокетливо наморщила нос. Она намеренно упомянула «помазание богами» – свершенное кровавым восстанием бунтарей, науськанных рхельской знатью. Больше тридцати лет назад руками бунтарей с трона был свергнут малолетний наследник Исакай – десятилетнему мальчишке снесли голову лишь за то, что в его жилах текло немного дасирийской крови. Династическая ветка Хамы Первого прервалась, и знать посадила своего царя – угодного и «чистокровного» Анада. Боги послали ему двоих сыновей, старший из которых, Ракел, и унаследовал трон. Но Катарина ни мгновения не сомневалась, что знать не упускает случая напомнить владыке, чьими силами его род попал на трон. И, кто знает, не пугает ли новым переворотом. Ракелу хватило бы сил удержать в руках царство, но придворные интриги и склоки порой оказывались губительнее войн. И даже царь может встретить рассвет с перерезанным горлом.

– Шиалистан – мой племянник, – повторил он, как будто не был уверен, что Катарина понимает смысл этих слов. – Он вырос при дворе. Не стану скрывать – во многом я сам занимался его воспитанием. Связь между нами крепка, но я не указываю ему отсюда, какую политику вести в Дасирийской империи. И потом, – он любовно коснулся бороды, – на троне сидит императрица Нинэвель, ее рукою и императорской печатью заверяются указы.

– Ваше Величество, как ребенок может понимать, под чем ставит свой росчерк? – Катарина позволила себе немного иронии. – Нинэвель – неразумное дитя. То ли дело ваш племянник. Есть те, кто считает его слишком… амбициозным.

– К чему вы клоните, леди Катарина? – Только теперь голос Ракела стал жестче, прохладнее.

Он станет и дальше улыбаться, думала таремка, пока безмолвные рабы подносили им чаши с шербетом: тяжелые кубки, выточенные из нефрита, украшала причудливая золотая вязь по ободу и широкой ноге. Ракел не из тех правителей, кто визжит, как невинные девицы, увидавшие мужское достоинство; он расчетливый стратег, который продумает десять ходов вперед, прежде чем сделает один шаг, первый. И сейчас, когда его маленькая шлюшка-доченька почти стала женою племянника Катарины, Ракел не спешит праздновать победу. Тарем для него как удойная корова, и, пока она будет давать молоко, Ракел всячески окружит телку заботами.

Одного лишь он не учел.

Катарина подхватила серебряной ложкой сладкий ломтик, положила его на язык. Когда тот растаял, она на мгновение зажмурилась, наслаждаясь густым вкусом ванили.

Стоило рабам удалиться, гостья более не медлила.

– Тарему известно о строительстве, которое затеял Шиалистан. – Теперь сладость была лишь привкусом шербета во рту, в словах леди Ластрик от нее не осталось и следа. – Великий торговый путь между Дасирией и Рхелем, в обход Тарема. Ваше Величество не станет отрицать, что такая задумка не могла осенить семилетнюю пигалицу. Чрезвычайно выгодная Рхелю задумка, чьи склады ломятся от товаров.

– И губительная для таремских лордов и купцов, – подхватил царь, поигрывая нефритовой чашей.

– Чтобы погубить Тарем и его колонии, одной дороги будет недостаточно, Ваше Величество. Но, – тут же продолжила Катарина, – торговля на континенте и близких островах многие десятилетия остается вотчиной таремских лордов-магнатов. И им не нравится, когда в старинные договоры и устои лезут сторонние люди.

– Надеюсь, угроза в столь дивном голосе – лишь плод моего воображения, – Ракел ничем не выдал свою злость.

– Я приехала дать рхельскому царству шанс одуматься! – Она резко отставила чашу на чеканный поднос, камень припечатал серебро. На сегодня запас любезностей в личном арсенале Катерины иссяк. – Мало того что Шиалистан, не таясь, показывает свою власть, прикрываясь девчонкой, как щитом, он возомнил себя правителем Дасирийской империи! Никто не станет налаживать торговлю в обход таремских дорог и портов.

Ракел поднялся, распрямился во весь немалый рост. Катарина последовала его примеру.

Взор царя сделался тяжелым. Он не хмурился, каждая морщина на его лице распрямилась от натуги, того и гляди – зазвенит струной.

– Леди даро-Исаэт, Шиалистан – лишь голос при истинной императрице.

– На которой он собрался жениться, – тут же парировала она. – И стоит верховному жрецу Храма Всех богов провозгласить его мужем Нинэвель, как соплячка мигом передаст ему право на престол!

– Шиалистан был вызван дасирийской знатью. Может, вам, леди даро-Исаэт, обратить свой взор в их сторону, пока мое терпение не иссякло?

Катарина собралась. Сейчас самое время для удара – для вести, которую она лелеяла вот уже несколько месяцев и за которую расплатилась золотыми дмейрами. Ей стоило больших трудов и мудрости удержать брата от поспешных решений. Она припрятала тайну на всякий случай. И интуиция не подвела ее.

– Может ли Ваше Величество сказать мне, откуда бы я могла взять эти предметы?

Изящным, сотни раз мысленно отрепетированным движением Катарина достала из замшевого мешочка, который носила у пояса, гребень и аккуратно отрезанный лоскут изумрудной парчи, расшитый маками. Только слепой бы не заметил, как тонко свита алая нитка шерсти, как аккуратно легли стежки на дорогой ткани. Гребень, примерно с ладонь величиной, был вырезан из слоновьей кости: стрекоза над острыми зубцами хвасталась драгоценными каменьями всех цветов радуги.

Ракел подошел ближе, рассматривая предметы в ладони Катарины. Он будто страшился прикоснуться к ним.

– Откуда у вас гребень, леди даро-Исаэт? – растерянно спросил царь.

Таремка мысленно разразилась хохотом: как ни старался царь Рхеля напустить на себя суровый вид, глаза изменили ему, вкупе с голосом. «Как жаль, дорогой владыка, мнивший себя мастером шахматной игры, – думала Катарина, нарочно затягивая ответ, – что я не могу запечатлеть этот момент на века!»

– О, я вижу, он вам знаком, Ваше Величество. – Таремка тронула пальцами острые зубья гребня. – Я помню руку мастера, сотворившего сию красоту, – Хазал, старый пройдоха и великий кудесник, личный ювелир моего почтенного брата. Я узнаю его работу из тысячи. Руфус, плененный красотой дочери Вашего Величества, попросил мастера сделать украшение, достойное кудрей царевны Яфы. Три десятка дней Хазал не выходил из своей мастерской. Он принес моему племяннику Радужных стрекоз – пару тонких гребней. По три голубых, розовых и белых бриллианта в крыльях, – ее палец очертил камни, – по пять сапфиров и изумрудов, десяток агатов и десяток голубых жемчужин. Подарок, достойный наследницы Рхельского трона. Только стрекоз было две, Ваше Величество.