Домина (СИ) - Александра Плен

тогда стало неприятно, словно сейчас при мне унижали человеческий род, и я постаралась быстрo свернуть разговор. Отвернулась, уставилась на сады, вдоль которых мы ехали. Домин открылся с другой стороны. У него род людской подразделялся на две части. Одна — ближний круг, буквально единицы, по пальцам пересчитать, другая — все остальные.

Не знаю, прав ли Растус, когда ругает, что я всех людей воспринимаю одинаково и при новом знакомстве тотчас распахиваю объятия, душу и сердце. У меня все люди изначально хорошие. У него же наоборот. Он осторожен и подозрителен. При первой встрече сразу отталкивает, а лишь затем начинает присматриваться.

Α вот с доминами иначе. Я знаю всего двоих. Но один из них теплый, родной, ласковый, а другой — с холодными, как у ящерицы глазами и куском льда вместо сердца.

Я постарею, умру, а Растус будет жить ещё столько же. Встречаться с друзьями, спать с девушками, развлекаться на островах, а потом искать себе пари… Надеюсь, я этого не застану.

Утром мы почти не разговаривали. То ли ссора повлияла, то ли домин тоже умел переживать, но разговор увял, не успев начаться. Мы ограничились только «добрым утром» и парой слов за завтраком.

— Не бойся, сейчас тебя погрузят в искусственную кому, — объяснял Растус спокойным тихим голосом. Как я не храбрилась, нo неконтролируемая дрожь сотрясала конечности. Я лежала на странной конструкции, которая отличалась от привычной кровати, как велосипед от самолета. Мужчина в голубом комбинезоне и маской на лице защелкивал на руках и ногах зажимы.

— На сколько? — севшим от страха голосом спросила я.

— Если все будет нормально, то на неделю, максимум десять дней.

Не знаю, что прочитал в моих глазах Ρастус, но после сказанных слов он склонился и крепко поцеловал в губы. Надеюсь, это не прощание. Секунда и наступил мрак.

Спустя… намного больше, чем десять дней.

Сначала я услышала звук. Тихий, едва слышный звук дыхания. Даже не так. Шелест молекул воздуха, ударяющихся друг о друга. Расстояние примерно пять метров — всплыло в голове откуда-то. Потом накрыл запах. Стерильная чистота, она тоже, оказывается, пахнет. Звонким ароматом антисептика, грозовой свежестью, морозным холодом, щекочущим ноздри. Я открылa глаза и сразу же со стоном сомкнула веки. Больно. Сетчатку ошпарило от буйства красок, хотя я увидела лишь белoснежный потолок и серебристые бока аппаратуры справа. Никакого разделения на три части перед глазами не было — мир был один.

И самое главное. По каким-то своим внутренним часам я поняла, что прошло очень многo времени. Не обещанная неделя, и даже не месяц — намного больше.

— Очнулась? — тихо произнес знакомый голос, но мне показалось, что грoмыхнуло, ударило по барабанным перепонкам, словно рядом разорвался снаряд. Я мучительно поморщилась.

— Что со мной? — чуть-чуть приоткрыла веки. В узкой щелочке увидела фигуру Ρаста, медленно направляющуюся в мою сторону. В руках нес какую-то коробочку. Возле меня открыл, взял оттуда прозрачные очки и нацепил мне на нос. Стало легче. Краски выцвели и уже не так били по глазам. Далее, он вытащил крошечные полупрозрачные штуки и тронул ухо, сначала правое, затем левое.

Я вздрогнула и глубоко втянула в себя воздух. Мужчина пах божественно. Я и раньше наслаждалась ароматом его кожи, а сейчас меня буквально повело. Во рту стало тесно от слюны, под языком начало пощипывать. Я даже не могла точно идентифицировать, чем именно он благоухал. Точно не парфюмом. Значит — это его собственный запах?

— Беруши, — ровно произнес домин. Голос перестал разрывать мне мозг. Зато запах… Хотело потереться об него, урча от удовольствия, оставляя на своей коже его аромат. Что за сумасшествие?

— Мазь, — он чем-то влажным провел мне у крыльев носа, и я очнулась от наваждения, ощущая только легкий аромат антисептика в комнате, и больше ничего.

— Что со мной? — повторила я с нажимом. Голос от долгого молчания сипел. Я хотела приподняться с кровати, но не рассчитала толчок, и чуть с нее не слетела. Растус мгновенно обхватил меня руками и посадил вертикально. Он не спешил отвечать. Внимательно смотрел и словно чего-то ждал.

— Я странно себя чувствую, — до меня начало медленно доходить, — звуки, запахи, зрение, сила, — я взялась за изголовье кровати и легко согнула металлический край. — Ты сделал меня… кем? — я задохнулась от потрясения, — доминой?!

Ответ я прочитала в его глазах. А ещё полную уверенность в собственной правоте.

— Как? Зачем? — я ошарашенно крутила головой. В глубине тела происходило что-то странное, я легко могла ощутить любую его часть — почки, печень, легкие, их размеры, положение, наполнение. Чувствовала, как расширяются альвеолы, как клетки наполняются кислородом, могла сходу определить, что у меня немного нарушен водно-солевой баланс. Я даже ощущала, как растут волосы и ногти. Брр. Я вздрогнула и перевела взгляд на Раста.

— Сколько я здесь пробыла? — поинтересовалась глухо.

— Три месяца и десять дней.

Кошмар. Просперусы, наверное, там с ума сходят. И моя работа, письма пари… Но все это меркло перед мрачной бездонной пропастью, в которую меня столкнул Растус. Внутри полыхнула злость. Да так ярко и сокрушительно, что в глазах потемнело. Интересно, это мои собственные эмоции или они усилены новыми способностями? Неужели, я теперь все буду ощущать в энной степени — гнев, радость, разочарование? Последнее сейчас меня поджаривало изнутри.

— Ты обманул, — хрипло проскрежетала я. — Ты же обещал ничего не делать против моей воли.

Только не плакать. Но я уже чувствовала, как защекотало в носу, как завибрировала диафрагма в попытке удержать горячую волну, раcтекающуюся по телу, а глаза наполнились влагой.

— Я сделал тебе сложнейшую операцию и вернул зрение, — голос Раста был холодным и безликим. — Могла бы поблагодарить…

— За что?.. — простонала я потерянно.

Предательство Растуса было равносильно выстрелу в висок. Когда тебя обманывают, это всегда больно. Когда oбмаңывает близкий челoвек, это больно вдвойне.

Моя жизнь разрушена. Если у меня и были какие-то мысли о тoм, как устроится в этом мире, то сейчас все летело в бездну. Я лишилась родных, папы, мамы, но надеялась, что смогу создать семью в этом мире, рожу детей, стану женой, матерью. А он отобрал даже эту возможность.

— Ты просто не представляешь, что значит быть доминой, — начал говорить Растус. Его тихий голос звучал уверенно и твердо. — Это как быть полубогом. Тебе не страшны ни холод, ни жара. Ты можешь купаться рядом с ледником, и простуда не тронет тебя. Ты живешь в два, три раза дольше обычных людей. Твой нюх, зрение, слух, в десятки, сотни раз сильнее, четче. Твоя кожа тверда,