Маскировка для злодейки - Екатерина Вильмонт

Ну да… — немного растерялась от ее напора Маня.

И тогда выходит, что я легкомысленная стерва. Ну пусть так, пусть я какая угодно стерва, но наказывать за это так бесчеловечно, так изощренно… А Женю и вовсе убить… Нет, этого быть не может! Маша, ты должна дать мне координаты этой Ларисы Петуховой! Я просто обязана посмотреть ей в глаза, поговорить с ней! В конце концов, ведь жизнь все расставила по своим местам. Может быть, я даже могу ей помочь, она ведь, в сущности, абсолютно несчастна. Когда-то отомстила мне за сестру… А потом вдруг через много лет встретила меня снова, и выходит, что теперь я уже ей перебежала дорогу. Хотя это смешно, Влад никогда бы не посмотрел в ее сторону. Но все равно… Маша, скажи мне, где она живет, какой у нее телефон?

Маргарита Сергеевна, это опасно!

Ерунда, не опаснее, чем жить все время под дамокловым мечом. Давай, давай, Машенька, говори, я ведь все равно узнаю, только на час позже.

И вы что, прямо сегодня к ней поедете? — испуганно спросила Маня.

Нет, я должна все хорошенько обдумать и подготовиться к разговору. А вот завтра утром… Тем более завтра суббота… Ну же, Маша, где она живет? Говори!

Маня испуганно молчала.

Ты же понимаешь, что я просто не могу поступить иначе, я бы рада о ней забыть навсегда, но не могу.

Хорошо, — решилась Маня, — записывайте…

Маша, у меня просто нет слов, чтобы выразить тебе и твоим друзьям свою признательность, и я обязательно придумаю, как вас отблагодарить. Или пусть Влад придумает, он такие штуки умеет лучше, чем я. А сейчас иди, детка, мне надо побыть одной, хорошенько обо всем подумать.

Маня выбежала из квартиры и, не дожидаясь лифта, понеслась на пятый этаж, к Гошке.

Что с тобой? — спросил тот, едва увидев девочку. — Что-то стряслось?

Маргарита собирается к Ларисе!

Когда?

Говорит, что утром, но я боюсь, что прямо сейчас! А это опасно!

— Да, если крысу загоняют в угол, она кидает-

— Нельзя ее одну отпускать!

Но я не смогу. У мамы сегодня нет спектакля, она обещала прийти не позднее десяти. Может, позвать Леху? Или Зорика с Цезарем?

При чем тут Цезарь?

Ну я не знаю, только что-то надо делать! А вдруг Лариса ее убьет? Ей уже терять нечего… Да если даже не убьет, все равно… Мало ли что эта крыса придумает.

Гошка лихорадочно соображал, и кажется, сообразил, что надо делать.

— Не волнуйся. Последи пока в окно, не уходит ли она.

Маня глянула в окно. И увидела, как из подъехавшего такси вылезает мама.

Гошка, мама приехала, мне надо бежать.

Ничего, беги, я кое-что придумал!

Маня вихрем понеслась к себе на десятый. Обострять отношения с мамой очень не хотелось. А на Гошку все-таки можно положиться.

Маргарита Сергеевна не стала дожидаться утра. Она первым делом пошла в ванную, приняла душ, заново накрасилась, тщательно оделась, надушилась и, взглянув на себя в зеркало, осталась довольна. К врагу нельзя приходить разбитой и уничтоженной, какой она себя чувствовала сейчас, нет, пусть эта женщина видит, что все ее старания были напрасны! Она была уверена, что Лариса Петухова ничего ей теперь не сделает, но она заставит ее признаться во всем!

Прошло не меньше полутора часов, прежде чем она вышла из дому и направилась к своей машине…

Кто там? — раздался из-за двери заспанный голос.

Лариса Петровна, откройте, пожалуйста!

Вы кто?

Соседка снизу, у вас что-то протекает! — ничего умнее не придумала Маргарита Сергеевна. Но в кино такой повод действует безотказно. Сработал он и на этот раз. Дверь распахнулась. На пороге стояла усталая некрасивая женщина средних лет в мятом халате.

Вы? — побелела она.

Да. Не ожидали?

Нет, чего не ожидала, того не ожидала. Что ж, входите, коли не боитесь.

А я должна чего-то бояться?

Ладно, входите, не говорить же на лестнице, — хмуро пробурчала Лариса Петровна. — Зачем пожаловали?

Поговорить. Пока только поговорить.

Вы мне угрожаете?

Да боже сохрани, я до сегодняшнего дня и не подозревала о вашем существовании.

И как же вы вышли на меня?

О, это сложная история…

Вы обратились все-таки к ментам? Я так и думала.

Послушайте, Лариса Петровна, я хочу только выяснить, это вы устроили мне пакость, вы обвинили меня в краже, так?

Так! Именно я! Из-за вас погибла моя сестра! Юная, красивая… А вы остались жить как ни в чем не бывало! Я очень надеялась, что после того позора такая чистюля, как вы, тоже наложит на себя руки, тогда все было бы по справедливости. Но где там! Вас отмазали, даже не посадили, вы легко отделались!

Моя мать умерла из-за этой истории!

Ну, это в мои планы не входило! Однако вы и смерть матери легко пережили, что вам смерть!

В голосе Ларисы Петровны звучали истерические нотки.

— А вам? Это ведь вы подстроили автокатастрофу, вы испортили тормоза в машине Жени Савина?

О, как глубоко вы, однако, копаете! Ничего не доказано!

Но при желании доказать нетрудно! Вы были мастером спорта по автогонкам, так что…

Это ничего не доказывает, ровным счетом ничего! Просто свершилась высшая справедливость!

Но почему вы решили, что имеете право карать людей? Если вы полагали, что я виновата в смерти вашей сестры, почему не подали в суд? Ведь доведение до самоубийства тоже карается по какой-то статье!

Ха! Это с нашим-то правосудием!

Но ведь вы убийца!

И вы тоже убийца.

Но я ни о чем не подозревала, а вы сознательно убили Женю! Сознательно! Вы убили и мою мать! Вы могли предположить, что она умрет, могли! И вы еще хотели, чтобы я тоже покончила с собой! Да вы чудовище, абсолютно аморальное чудовище!

Вам ли говорить о морали!

И теперь вы, связавшись просто с уголовниками, решили меня шантажировать той историей, точно зная, что я ни в чем не виновата!

Вы виноваты в смерти моей сестры!

Ах, бросьте, вы давно забыли о той истории, и вдруг я опять попалась на вашем пути, да еще в меня влюбился В лад Комов…

— Замолчите! — не своим голосом заорала Лариса Петровна. — Замолчите!

Нет уж, я не замолчу! Вы просто не смогли пережить, что я не пропала, не погибла, не опустилась, а…

Да, я не смогла этого пережить, и все равно последнее слово будет за мной!

Ну уж нет, я для того и пришла сюда, чтобы сказать последнее слово! Если хотите знать, мне вас даже жалко. На что вы растратили свою жизнь? На ненависть, на преступления, а что в результате? Ноль? Так вот, если вы забудете о моем существовании, я готова тоже все забыть, я не желаю никому мстить, месть — штука опасная и гадкая, а я хочу… Так вот, я предлагаю вам… Я дам вам денег, чтобы вы могли…

Денег? Вы дадите мне денег? Ах ты сука, откупиться хочешь? Не выйдет, не нужны мне твои поганые деньги!

Однако шантажом их у меня выманивать вы не брезговали!

Лариса Петровна смотрела на Маргариту с такой испепеляющей ненавистью, что у той мурашки по спине пробежали.

— Ну хорошо, ваша взяла, — вдруг переменила тон Лариса Петровна. — Я согласна забыть все это. Только знаете что, не могу я с вами разговаривать в таком виде, вы вся из себя такая, а я в затрапезье, это вы ведь нарочно придумали — застать меня врасплох и подавить морально. Я сейчас переоденусь, и тогда мы поговорим вроде как на равных, вы не возражаете?

Маргарита Сергеевна пожала плечами. Лариса Петровна вышла из комнаты и через пять минут вернулась преображенная. Она оделась, подкрасилась, причесалась и уже не выглядела жалкой.

Ну вот, теперь можно и поговорить. Кстати, у меня в горле совершенно пересохло… А вы пить не хотите?

Пожалуй…

Лариса Петровна вышла на кухню и принесла непочатую бутылку минеральной воды и два стакана. Маргарита вдруг тоже ощутила нестерпимую жажду. Но не опасно ли пить у нее в доме? Хотя бутылка неоткрытая, глупости…

Лариса Петровна налила воду в два стакана и протянула один Маргарите.

Спасибо! — Она залпом выпила бокал холодной минералки.

Выпили? Хорошо? Вот и славно, через полчаса вы умрете! — засмеялась Лариса Петровна.

Что вы городите?

Ничего! Пока я переодевалась, я успела подсыпать в воду яд, такой хороший яд… Он действует довольно быстро, без всяких мучений, а потом не оставляет следов в организме, вы умрете от внезапного инфаркта! Жалко, такая молодая, красивая, умерла от инфаркта на улице!

Маргарите Сергеевне стало дурно, ее затошнило, и навалилась слабость. Нет, она издевается, она просто издевается. Во-первых, так быстро яд не мог подействовать, это ж не цианистый калий, наверное.

— Что? Уже дурно? Все правильно… а вот сейчас вы встанете, и мы с вами, как две закадычные подружки, выйдем во двор, сядем на лавочку, и вы тихо скончаетесь. Уверяю вас, о такой легкой смерти можно только мечтать. Знаете, были даже какие-то стихи об этом, не помню чьи: «Легкой жизни я просил у бога, легкой смерти надо бы просить». Вот и считайте, что я вам сделала драгоценный подарок — легкую смерть. Что, Риточка, ножки не слушаются, они как ватные, да? Ничего, ничего, надо выйти во двор, вдруг кто-то спасет нашу Риточку, надежда ведь умирает последней. Но никто не спасет, уже поздно, яд уже всосался… А ты думаешь, мне надо, чтобы ты тут померла, у меня? Нет, вставай, вот так, умница, хорошая девочка, даже если ты в подъезде помрешь, это будет неплохо! Мало ли к кому ты пришла. Но думаю, до скамеечки мы дойдем, есть у нас тут скамеечка такая укромная. Но я все равно подстрахуюсь, вот, видишь, ножик у меня? Когда ты испустишь дух, как говорили в старинных книжках, я пырну тебя ножиком, чтобы менты решили, что тебя какие-то залетные шпанята пришили, а сумочку твою я себе возьму, тебе ведь не жалко, правда?