Господин чиновник. Том 1 - Amazerak

небольших остроугольных камней неправильной формы. Под воздействием энергетического импульса вначале одна, горсть полетела в противника, а потом – и вторая.

Раздались вопли израненных уродцев. Трое бросились прочь и скрылись за поворотом. Четвёртый тоже побежал, но на полпути обернулся, вытянул руку в мою сторону. В воздухе снова прогудело нечто невидимое. Удар пришёлся мне в левую ногу. Я чуть не потерял равновесие. А маг-злоболюд бросился вслед за своими и пропал из виду, не дав мне времени атаковать второй раз.

Меня охватило раздражение. Из-за того, что мой контакт с энергетическим полем слишком слаб, не получалось использовать свои знания и возможности по полной. Я чувствовал себя каким-то инвалидом.

Тут из окна выскочил пятый злоболюд. На нём-то я и выместил всю досаду. Горсть камней ударила его, и тот с воплями покатился по дороге.

Подскочив к поверженному противнику, я перевернулся его на спину и прижал ботинком к земле. Рядом лежал потухший керосиновый фонарь. Я поднял его, зажёг огонь. Рожа пойманного воришки выглядела настолько мерзкой, что хуже не придумаешь: широкий рот, наполненный мелкими острыми зубами, длинные уши, серая кожа, жёлтые, злые глаза. Было в его облике нечто жуткое. Ростом он обладал небольшим, около двух аршин, с десяти-двенадцатилетнего ребёнка. Одежда состояла из простых холщовых рубахи и штанов.

Злоболюд был весь в ссадинах и истекал кровью. У меня же нога ни капли не болела, хотя воздушный снаряд оказался довольно мощным. Существо под моей пятой извивалось и верещало, но у меня оно не вызвало ничего, кроме омерзения. Хотелось просто прибить его на месте, но он мог оказаться полезным. Я легонько двинул ему ногой в живот, уродец застонал и скрючился от боли.

Подошёл, держась за живот, капитан в сопровождении верного денщика.

– Вы молодец, господин Ушаков! Подстрелили его?

– Можно и так выразиться. Только не из револьвера.

– А, так вы маг! Уважаю! Это паршивец так крепко мне в пузо дал, что у меня чуть ужин обратно не выскочил. Будь прокляты эти дряни! Найду, ноги им переломаю и головы откручу.

– Не ранены? Врач не нужен?

– Пустяки! Бывало и хуже! Мы ведь, знаете ли, тоже не лыком шиты, тоже источник есть, хоть магичить и не дано, – с неким укором произнёс Васильчиков, словно я задел его самолюбие.

– Как думаете, капитан, из него можно вытянуть что-нибудь полезное? Или лучше сразу пулю в голову пустить? Лично я ни бельмеса не понимаю, что он лепечет.

– Оставьте. Он нам пригодится. Расскажет, где их чёртов лагерь. В гарнизоне есть те, кто понимают их язык. Сейчас бы остальных найти, пока они не напали ещё на кого-нибудь. Надо поднять солдат. Федя, – обернулся Васильчиков к денщику. – Бери мою лошадь и скачи что есть духу в крепость, скажи дежурному, что случилось.

– Погодите, – возразил я. – А если по пути встретятся другие злоболюдов? Тогда Федя может и не доскакать.

– Проклятье! Вы чертовски правы, господин Ушаков! Мне придётся поехать самому. А вам надо укрыться.

– За меня можете не волноваться. Я посторожу этого.

– Тогда оставайтесь здесь и ждите подкрепления!

Тут дверь в дальнем конце здания открылась, и оттуда вышел мужчина преклонного возраста с двустволкой в руках.

– Ты где пропадаешь? – набросился на него капитан. – Эти мелкие уродцы чуть не увели всех лошадей, а ты спишь?

– Простите, ваше высокоблагородие! Не спал я. Засаду устроил. Ждал, пока они залезут, чтобы пострелять.

– Конечно! Нечего мне лапшу на уши вешать, – Васильчиков злился, словно конюх был в чём-то виноват. Что этот старик сделал бы с двустволкой против мага? – Ладно, неважно. Отпирай! Мне нужна моя лошадь.

Капитан забежал следом за конюхом в здание, а через пять минут ворота открылись, и Васильчиков верхом на крепком жеребце проскакал мимо нас и скрылся в ночи.

Я велел конюху возвращаться внутрь, поскольку на улице могло быть опасно, а сам оттащил пленника на край улицы и приказал Феде держать длинноухого на мушке. Сам же стал расхаживать из стороны в сторону, ожидая нового нападения.

Кривошеев сказал, что отряд Засекина вернулся с победой, разгромив стоянку злоболюдов. Вряд ли это было враньём. Скорее всего, князь действительно перебил какую-нибудь группу длинноухих уродцев, но племя их никуда не ушло. Ну или приехали новые. Так или иначе, проблема злоболюдов не исчезла, не стоило расслабляться.

Я прохаживался туда-сюда, вслушиваясь в ночную тишину. Пленный злоболюд что-то бормотал на своём, как будто просил о чём-то, и постоянно тёр ушибленный затылок. Я велел ему заткнуться. Федя пнул уродца в живот ногой, и тот умолк, и теперь лишь тихо скулил, испуганно прижав уши к голове. Больше ничто не нарушало тишину спящего города, но я-то знал, что недобитые карлики вместе со своим магом рыщут где-то поблизости, и не ослаблял бдительность.

Бросок получился слишком слабым, мои камни вместо того, чтобы продырявить врагов насквозь, лишь наставили им шишек. Новое тело продолжало демонстрироваться свою неподготовленность. Следовало поупражняться в метании магических снарядов, чтобы научиться пользоваться ими более эффективно. Только вот в квартире этим заняться не получится. Нужен полигон, а где его найти? Требовалось спокойное место недалеко от дома. В лес ведь каждый вечер не походишь.

Мне вспомнился заброшенный особняк, который я видел, пока шёл от Засекиных. Он принадлежал Барыковым, похоже, пустовал. Идти туда от моего дома – минут пятнадцать-двадцать. Здание и прилегающая территория вполне подходили для моих целей. Места много, и никто не потревожит: ни люди, ни тролли, которые бродят по окрестным горам.

Не прошло и часа, как до моих ушей донёсся топот армейских сапог, и к конюшне подошёл взвод солдат. Вначале я подумывал помочь им прочёсывать город, но потом решил, что сами справятся. Утром мне предстояло идти на свою службу, и чтобы не быть сонной мухой, следовало хоть немного поспать. Домой я вернулся лишь в час ночи.

Весь следующий день мы с Филиппом продолжили сортировку и изучение документов и к вечеру кое-как управились. Теперь в ящиках царил порядок, всё лишнее отправилось в архив, а я составил для себя общее представление, как мне организовать свою деятельность, и со спокойной душой ушёл со службы на час раньше. Своего канцеляриста тоже отпустил, чему тот несказанно обрадовался.

Вначале я забежал домой, переоделся в наряд попроще, а цилиндр сменил на кепку. Галстук повязывать не стал. День ото дня на улице становилось жарче, а шейный платок сильно грел. Без