Плата за смерть (сборник) - Роберт Силверберг

Он вышел на посадочную площадку. Там уже дожидался турболет.

— Каллин-Билдинг, — бросил он пилоту-роботу.

На душе у него было тоскливо.

Пульт интеркома в кабинете Уолтона расцветился огоньками, как рождественская елка. Горели все сигнальные лампочки, каждому из абонентов внутренней связи было невтерпеж переговорить непосредственно с самим директором. Уолтон переключил тумблер пульта на режим «прием», показывая всем жаждавшим с ним связаться, что вернулся в кабинет, и первым, чье изображение сформировалось на видеоэкране, оказался Ли Перси.

— Только что слушал речь, которую вы произнесли сегодня утром у входа в здание Бюро, — сказал он, улыбаясь. — Ее транслируют во всех выпусках последних известий, Рой. Прекрасная речь! Просто великолепная! Очень сомневаюсь, что нам удалось бы придумать что-нибудь лучшее.

— Очень приятно слышать, — ответил Уолтон. — Это была самая настоящая импровизация.

— Тогда еще лучше. Вы просто гений, полностью в этом уверен. Однако я хотел прежде всего сказать не об этом, а доложить, что мы завершили работу над телепрограммой, посвященной памяти директора Фиц-Моэма и готовы выпустить ее в эфир. Начало на всех каналах массовой информации ровно — ровно в 20.00… Без каких-либо перерывов в течение часа. Все получилось в самом лучшем виде. Просто отменно.

— В программу включили мою речь?

— А как же иначе, Рой. И, кроме того, тщательно отредактированное выступление. Таким образом, сегодня в эфир выходят две ваши речи.

— Пришлите копию моей речи, прежде чем она пойдет в эфир, — распорядился Уолтон. — Я хочу прочесть ее и утвердить текст, раз уж его предполагают вкладывать в мои уста.

— Естественно, Рой. Можете не беспокоиться.

— Я хочу прочесть выступление заблаговременно! — повысив голос, отчеканил Уолтон.

— Хорошо, хорошо. Я совсем не страдаю тугоухостью. Я тотчас же переправлю вам текст. Успокойтесь. Не годится вам, Рой, выходить из себя.

— Я не позволю доводить меня до такого состояния, — предупредил Уолтон, после чего прервал контакт с Ли Перси, а на экране мгновенно сформировалось изображение следующего подчиненного, домогавшегося его, одного из техников узла связи.

— В чем дело?

— Мы получили еще одно сообщение от Мак-Леода, сэр. Примерно полчаса назад, и с тех пор тщетно пытаемся с вами связаться.

— Я отсутствовал. Передайте мне текст сообщения.

Техник развернул лист бумаги.

— Вот что в нем говорится: «Сегодня ночью прибываем в Найроби, к утру будем в Нью-Йорке. Мак-Леод».

— Прекрасно. Передайте ему подтверждение получения и скажите, что я все утро буду свободен, чтобы встретиться с ним тотчас же по прибытии.

— Слушаюсь, сэр.

— А с Венеры никаких вестей?

Техник покачал головой:

— Ни звука. Нам вообще не удается выйти на связь с доктором Лэнгом.

Уолтон нахмурился. Его уже начинало беспокоить, не случилось ли чего с десантом переустроителей.

— Пожалуйста, ни в коем случае не прекращайте попыток связаться с ним, ясно? Организуйте круглосуточное дежурство у приемной аппаратуры. Не экономьте сверхурочные. Делайте все, что хотите, но свяжитесь, черт побери, с Лэнгом!

— С-слушаюсь, сэр. Какие еще будут указания?

— Никаких. Освободите канал связи.

Как только прервалась связь с двадцать третьим этажом, Уолтон выключил аудиовизуальный блок интеркома, оставив без внимания еще добрый десяток жаждавших с ним связаться, о чем свидетельствовала длинная вереница горящих лампочек на пульте — большинство абонентов интеркома не оставили надежды узреть своего начальника. Уолтон включил информационный канал телевизионной сети.

Как раз сейчас передавали выпуск новостей. Рой подрегулировал четкость изображения и увидел на экране себя, стоявшего у входа в Каллин-Билдинг и глядящего прямо в объектив телекамеры, а на заднем плане

— скрюченное тело в пальто. Мертвого гершелита.

Уолтон на экране говорил:

— …Человек этот сам напрашивался на неприятности. Деятельность Бюро Выравнивания полностью отвечает самым сокровенным чаяниям людей доброй воли на всем земном шаре. Гершель и его сторонники пытаются посеять смуту в умах и сердцах людей, ввергнуть мир в пучину беспорядков и хаоса. Я, естественно, не одобряю насилие в какой бы то ни было форме, однако служение целям ВЫНАСа — моя святая обязанность. Его противников я рассматриваю как людей недалеких, введенных в заблуждение вот такими доморощенными агитаторами.

Он улыбался в камеру, однако в улыбке было нечто холодное, непреклонное, и это немало удивило Уолтона, глядящего на телеэкран. «Боже мой, — подумал он. — Неужели так оно и есть на самом деле? Неужели я действительно стал таким жестоким и черствым?»

По-видимому, стал. Рой глядел на то, как величественно он развернулся и с гордым видом прошел в Каллин-Билдинг, цитадель ВЫНАСа. Во всей его манере поведения четко просматривалось испытываемое им чувство превосходства, сознание своего права распоряжаться судьбами миллионов людей.

А комментатор тем временем говорил:

— Произнеся эту прочувствованную речь, директор Уолтон направился в свой кабинет продолжать нести взваленное им на себя бремя. Вырывать жизнь из когтей смерти, нести людям радость, избавляя их от горестей — вот конечная цель всей деятельности ВЫНАСа, и вот тот человек, которому доверено достижение этой цели. Рой Уолтон, мы приветствуем вас!

На экране появился портрет директора Фиц-Моэма.

— Тем временем, — продолжал комментатор, — сегодня состоялась кремация предшественника Уолтона на посту директора Бюро, покойного Д.Ф.Фиц-Моэма. Полиция не оставляет попыток раскрыть террористическую группу, повинную в этом злодейском убийстве, и сообщает о весьма высокой вероятности успеха. Сегодня вечером по всем каналам будет транслироваться специальная программа, посвященная памяти этого великого человека. Спасибо тебе, доктор Фиц-Моэм. Покойся с миром!

Ощутив подкатывающийся к горлу комок, Уолтон выключил телеэкран. Невозможно было не восхищаться Ли Перси: глава пропагандистского аппарата Бюро знал толк в своем деле. Воспользовавшись совсем небольшой помощью со стороны Уолтона, экспромтом произнесшего речь перед входом в главное здание Бюро, Перси ухитрился урвать огромный кусок драгоценнейшего эфирного времени для популяризации ВЫНАСа. Как бы подтверждая древнюю как мир поговорку — нет худа без добра.

А пульт интеркома все еще продолжал светиться множеством огоньков. Казалось, он готов вот-вот взорваться, не выдержав нагрузки, которую ему приходилось терпеть, сдерживая натиск измочаленных длительным ожиданием, но все еще не потерявших надежды связаться с Уолтоном абонентов. Уолтон прикоснулся к красной кнопке в верхней части пульта, и на видеоэкране возникло лицо главы службы безопасности Селлорса.