Паладин. Благословение - Олег Шелонин

Граф так хлопотал, стараясь угодить рыцарю и его друзьям, что те, слегка смущенные столь радушным приемом, не сразу заметили, главное украшение стола. На самом центре его стояла золотая клетка, внутри которой сидела мрачная нахохлившаяся птица.

– Ой, Люка, тебе этот дятел никого не напоминает?

Попугай возмущенно фыркнул, и повернулся к рыцарю хвостом.

– Неужто, Яго? – изумился бесенок.

– Он самый, – подтвердил граф де Рейзи, – прилетел сегодня ни свет, ни заря в качестве парламентера от герцога Антуйского, только вот послание, подлец передавать не хочет. Все какого-то авторитета ждет, и есть у меня подозрение, что это ты. Сынок, как получилось, что ты к титулу графа добавил еще один, не совсем достойный благородной фамилии? – граф был явно озабочен этим обстоятельством.

– Ты не поверишь, крестный, – честно признался юноша, – сколько собак на меня навешали, как только я вышел из стен монастыря. Я и половину о себе не знал того, что мне молва приписывает. Погоняло придумали. Теперь я крутой авторитет по кличке Шеф. А команда моя, ой… – Кевин смутился, украдкой покосился на Офелию. Он так привык к своим верным спутникам, что даже мысленно называл их своей командой, – ну… друзья в смысле. Так кое-кто из них считает меня, почему-то, Паладином Вездесущего…

Сандарм и Руже при этих словах судорожно вздохнули, вытянулись по стойке смирно, приложили правую руку к сердцу, затем выбросили ее вперед.

– Мы приветствуем тебя брат наш!

Затем встали на одно колено, и склонили перед рыцарем головы.

Кевин, поспешил тоже встать из-за стола, и повторил жест приветствия братства ордена.

– Поднимитесь братья. Я всего лишь странствующий рыцарь. Не след отдавать мне королевские почести.

– Вот тут-то ты брателло малость лоханулся, – не выдержал-таки вредный попугай, поворачиваясь клювом к рыцарю. – А ну быстро свободу парлемендеру! Я с авторитетом базарить буду!

– Слышь, крестный, а чего вы его в клетку засадили? – поинтересовался рыцарь.

– Буйный очень. Во, палец мне прокусил, – продемонстрировал Кевину пострадавший палец граф.

– Выпускайте. Начнет буйствовать, я ему в клюв дам, а начнет кусаться, шею откручу и все дела.

Гордую птицу немедленно выпустили на волю. Выпрыгнув на стол, Яго задумчиво ощупал крылом сначала клюв, изрядно пострадавший после разборки с герцогом Антуйским, затем горло, и приступил к своим парламентерским обязанностям, решив особо не выпендриваться.

– Значит так, сявки, слушайте сюда. Тут этому баклану, – указал он крылом на графа де Рейзи, – малява от князя пришла.

– Какого князя? – опешил граф.

– Шеф, с кем ты связался? – схватился за голову крыльями попугай, – от князя, герцога вашего. Это у вас он герцог, а у нас большой авторитет. Братва его князем окрестила. Только, прости, Шеф, не верю я этой дворянской морде. Ну, кто он!!? Граф! Бык педальный, волк тряпочный, баклан в натуре, так что пахан, извини, я тебе рассказывать буду, а ты, если захочешь, ему передашь.

И парламентер начал передавать пахану маляву только им, как он считал, понятным языком.

– Шеф, в натуре, братва собралась. Из старых сидельцев, что раньше зону держала, пальцовочку раскинула: кто типа на местном дороге мазу держит? Только ты! Белый лев, в натуре, коронованный. Князь через этого фраера, – очередной пренебрежительный жест в сторону графа де Рейзи, – маляву отбарабанил, и я как последний лох решил все на себя взять, так как только я твой фейс в натуре видел. В корабль прыг и, на всех веслах, сюда! Короче, пахан, князь передает, что раз ты единственный на местной дороге за базар отвечаешь, то бразды управления королевством он тебе передает… через этого баклана, если ты тут появишься.

Граф и вся его свита только головами трясла, пытаясь вникнуть в смысл «малявы» от герцога Антуйского. Головой не тряс только Кевин и его команда, за время путешествия довольно прилично освоившая правильный базар от Люка, который сидел в своем кресле с видом херувимчика, старательно дела вид, что он тут абсолютно не причем. И тут нервишки у Кевина немножко сдали, и он начал приподниматься с кресла.

– Слышь, мерин, я что-то не вкурил, это что я за всех теперь мазу тянуть должен!!?

– Шеф! – всполошился попугай, – на меня резину не тяни, я тут в натуре не причем! Князь передал! Ты в авторитете. Тебе всю братву поднимать и под себя подгребать! Вот этого баклана, – еще один жест в сторону графа де Рейзи, – тебе в шестерки отдает, это терки не со мной, я тут в натуре не при чем!

В трапезной воцарилась напряженная тишина.

– Слышь, сынок, – нарушил, наконец, молчание граф де Рейзи, – а о чем вы тут это… бакланили?

– О хреновых делах. Меня в натуре без меня жени… ой! Извини крестный, – Кевин опомнился и плюхнулся обратно на сиденье кресла. – Короче, перевожу маляву. Если по нормальному то князь… тьфу! Герцог велел передать, на время отсутствия короля…

– Отсутствия? – встрепенулся граф.

– Угу. На троне сейчас некромант в личине Анри IV сидит. Так вот, отец нашей герцогини, – юноша, скосил глаза на Офелию, – с чего-то решил, что именно я должен взять на себя роль верховного правителя Одерона.

– Да неужели? – ахнул граф.

– Ужели, – удрученно вздохнул рыцарь, – он, правда, еще не знает, что законный король уже свободен. Мы его вчера вечером из Гаштилии вытащили. Его, и Мелрига.

– Кевин! Дядя на свободе!!? – Офелия просияла, и, не стесняясь посторонних, расцеловала юношу в обе щеки.

Только тут Кевин сообразил, что в суматохе, так и не удосужился рассказать ей о своих приключениях. Похоже, те же соображения пришли на ум и графу де Рейзи.

– Давайте откушаем, а потом начинай рассказывать сынок, – коротко распорядился он, пододвигая к себе кувшин с вином.

Это послужило сигналом, и все приступили к вечерней трапезе. Помня об утреннем внушении на алкогольные напитки никто, кроме гостей не налегал. Да и гости тоже вели себя в этом отношении корректно. Даже гномики отказались от водки, которую им пытался подлить слуга. Насытившись, Кевин вытер салфеткой губы, и начал врать. В смысле он говорил правду, но не всю. Что-то заставило его промолчать про приключения в храме Святого Сколиота, где они с бесенком добыли карту, чем заслужил одобрительный кивок Люка, и про сцену ее расшифровки в подземельях некромантов тоже не стал распространяться, что вызвало недоуменный взгляд на рыцаря со стороны Юлии. Она хотела, было, открыть рот, но Офелия ее вовремя одернула. Герцогиня поняла, что ее возлюбленный это утаивает не просто так. Раз решил умолчать, значит, тому есть причина. Закончив изложение усеченного варианта событий последних суток, юноша, наконец, замолчал, и откинулся обратно на спинку кресла.