Вторжение Бурелома - Наталия Никитайская

Я обернулся на голос и обомлел. Два необыкновенных глаза, состоящие, наверное, из тысячи Машкиных камушков, прожигали меня насквозь. Стены с окном, выходящим во двор, не было, и вся комната, казалось, уходила в черное пространство... Холодом повеяло - б-ррр!.. И Старик этот!.. Величественный, театральный какой-то, огромный...

- Господи! - закричал я. - Господи! Спаси и помилуй!.. Прости мне прегрешения

Сроду не молился, а тут упал - стыдно вспомнить - лбом об пол шандарахнулся!.. .

- К Господу тебе следовало обратиться раньше, - сказал мне Старик и аккуратненько так подхватил меня двумя своими пальчиками за воротник - я только ногами в воздухе замельтешил. - Раньше. А теперь поздно. Теперь я пришел к тебе.

И Старик, в точности, как мы осу за окно выбрасываем - бросил меня в черноту эту жуткую, что за окном была. Я и полетел, как в пропасть!.. И очнулся только в больнице, И тут только узнал, что элементарно - с пьяных глаз - попал под машину в собственном дворе..."

Владимир Михайлович выключил магнитофон.

- Как вы понимаете, я сознательно смонтировал запись - убрал все лишнее, всяческие ответвления, чтобы получился рассказ - а он очень связный, можно сказать, законченный... Фантастический, конечно, но логика безупречная...

Я молчала. Я совершенно смешалась. Уж кому-кому, а мне многое говорили эти подробности. Примерно так я себе и представляла все, что произошло с Черешковым. А тут еще и голос его - повествовательный, монотонный...

- Покажите мне этот ваш камень, - неожиданно попросил психиатр.

Я не ожидала подобной просьбы, вздрогнула, боюсь, что не успела скрыть замешательство, ощутив предупреждающий толчок камня. Но тут же сообразила выдать свое замешательство за недоумение:

- Вот он, камень, - ответила я, протягивая руку с кольцом на безымянном пальце, - но только это обычный аметист. Кольцо Валера сделал мне давно. А последний раз я заходила к нему, узнать, сколько он теперь берет за работу, подружка просила...

- Так я и думал, - с недоверием покачал головой Владимир Михайлович. Конечно, трудно сознаться постороннему человеку в том, что твоя жизнь переплелась с чем-то загадочным, таинственным, непознанным... А я-то надеялся... Вы так сейчас слушали...

- Я слушала так, потому что тащусь от сказок. Однако, - продолжала я кривить душой, - у меня нет обыкновения сказочные наряды примерять на нашу обычную и далеко несказочную жизнь...

"Последствия этого удара будут преследовать тебя до конца твоих дней", - вспомнилась мне фраза из повествования Черешкова. Что сможет Владимир Михайлович сделать против такой силы проклятья?.. Учитывая, что Алмазный Старик не собирается это проклятье с Черешкова снимать?.. Да, Черешков - показательный образчик последствий Добра, выступившего с кулаками...

"Вы бессильны, - хотелось мне сказать Владимиру Михайловичу, придется вам отступиться". Но я не сказала, хотя и видела, что он по каким-то, одному ему ведомым признакам угадал в рассказе Черешкова голую правду. Владимир Михайлович, наверное, очень умен, но Черешкова вылечить ему не удастся.

И как будто отвечая моим мыслям, психиатр вдруг сказал, явно заканчивая разговор:

- Жаль, что вы не захотели поделиться со мной вашей тайной, а я-то надеялся, что с вашей помощью мы избавим Валерия от его недуга.

"Не надо заставлять меня верить в возможности, которых у вас нет", хотела я сказать, но снова промолчала. Почему-то, может, и не без подсказки тревожащегося камня на груди, я знала: не следует выдавать так явно обреченность Черешкова..

Поднявшись и взглянув в зеркало, я поняла, что и сегодня выгляжу не ахти. Бледна, встревоженна, глаза взирают на мир со вселенской грустью. Не хотелось предстать такой перед Левой, тем более, что я поставила задачу: вернуть, во что бы то ни стало вернуть его. Наверное, это будет нелегко, но попробовать стоило. Особенно, если учесть, что мужчины, способные мне понравиться, так редки. Сила косметики в который раз показала себя: из дома я вышла, имея уже вполне пристойное лицо. Погода была недурной, и даже солнышко высветило мне дорогу.

Когда я добралась до площадки, Юра и Лева уже были там. Спустя пять минут появилась и Валентина. Еще издали завидев фигуру Левы, я вздрогнула, но, подойдя, сумела изобразить деловое равнодушие:

- Привет, ребята, - сказала я.

- Привет, Снегурочка, - ответил Юрка.

- Здравствуй, - сказал Лева и посмотрел мне прямо в глаза Интонация и взгляд были обволакивающе нежными.

- Я ждал нашей встречи, - сказал он, когда мы поднимались рядом с ним по лестнице.

- Вот как?! Значит, дождался.

- Все еще сердишься?

- За что мне на тебя сердиться ? Может быть, за то, что ты спас меня от шальной пули?..

- Мерзкая история. Ребятам рассказывала?

- Нет.

- Ну, и правильно.

Потом мы переодевались и гримировались. Разговор был общим, но все мы, четверо, понимали или чувствовали нашу с Левой обособленность, выделенность: оказывается, мне не стоило опасаться, что примирения с Левой не будет, он искал его сам. И это ставило меня в положение намного более выигрышное, чем я надеялась. И вместо того, чтобы открывать ему каждым взглядом и каждым словом, и каждым движением ту очевидность, что я полностью принадлежу ему, я могла теперь изображать равнодушную незаинтересованность... Смешно, кого я хотела провести!..

Спектакль наш начинался с диалога Деда Мороза и Лисы. Лева и Валентина отправились на сцену. Я дала музыкальную заставку. И понеслось!

Я смотрела из-за кулис на сцену, слушая написанный Юркой текст, и обратила внимание, что в него уже после вчерашнего дня внесены небольшие изменения. Появился диалог, о котором меня не предупредили. Начиналось все у Деда Мороза в доме, у зеркала. Дед Мороз подравнивает себе ножницами бороду. Лиса помогает.

ЛИСА. Дедушка, ну зачем тебе ее подравнивать? И так - ровно...

Д. М. Эх, Лиса, тебя послушать, все у меня хорошо. А на самом деле? На самом деле - чуть только запусти... (Лисе) ну-ка, подержи вот так!.. запусти - и будет у меня борода, как у Черномора. И станут ребятишки в хороводе спотыкаться о нее и падать. А упадет ребенок, может расшибиться, плакать начнет. А что за праздник со слезами?., (к залу) Дети, каким будет праздник со слезами?.. Как, как?! Да, вот именно, испорченный будет праздник...

ЛИСА. Да-а-а... (льстиво) Какой же ты, дедушка, дальновидный, да добрый, да заботливый...

Д. М. (с насмешкой) А ты зато, Лисонька, до чего же подлиза большая, не вдруг и решишь: или тебе надо чего, или так, просто в силу характера, льстишь?..

ЛИСА. Так сейчас, может, и не надо, а потом вдруг понадобится чего...

Д. М. (заканчивая подравнивать бороду, как бы даже и про себя) А-га, сегодня, значит, впрок...