Зов смерти - Ингер Вулф

— Сын мой, сядь по правую руку от меня, пока я буду молиться за то, чтобы враги твои стали пылью под ногами.

Саймон снова поставил саквояж на стол и открыл.

— У нас нет врагов. Те, кто выступает против нашей веры, просто останутся позади. Они будут жить, утратив нашу веру. Мне искренне жаль их.

Он вынул из саквояжа пузырьки с травами и расставил на столе. Пастор с интересом следил за его действиями.

— Скляночки с порошками станут инструментом смерти моей?

— Это белладонна, — объяснил Саймон. — Благодаря ей вы заснете глубоким сном.

— А что потом вы сделаете со мной?

Саймон встал из-за стола, взяв пузырек с белладонной. На кухне пастора он нашел две чашечки и чайник. Саймон поставил чайник на плиту и вскипятил воду. Через полуоткрытую дверь он видел сгорбленную фигуру старика, сидящего за столом. И вновь неутомимый странник подумал, как жестоко давать человеку плоть лишь для того, чтобы он стал свидетелем ее разрушения и гибели.

В детстве Саймон и Питер часто лежали под одним одеялом и сравнивали свои тела: напряженные плечевые мускулы, идущие по плечу и под ключицей, тонкую кожу под глазами, головки пенисов. Любая часть одного тела повторялась в другом, будто повторялась и сама жизнь. Саймон видел себя в возрасте Питера, чувствовал, как его жизнь проходит через жизнь брата, словно электричество по проводам. Их бренное существование представлялось в виде раскаленной спирали, помещенной в стеклянный сосуд, из которого выкачали воздух. Спираль очень скоро сгорит. Бремя, возложенное на братьев Господом, стало благословением для них обоих. Вот так, через общую слабость, Саймон понял истинное призвание, свое и брата.

— Я разрублю вас пополам, — ответил он наконец на вопрос пастора. — Как разрубают кокос, чтобы добыть молоко.

Старик повернулся к нему:

— Мне будет больно?

— Обещаю, боли вы не почувствуете.

— Тогда, пожалуй, приступим, сын мой.

Чайник закипел, и Саймон заварил для пастора специальный чай из белладонны. Отец Прайс пил заваренное снадобье маленькими глоточками, улыбаясь гостю, в котором видел своего спасителя. Глаза старика начали слипаться.

— Этим утром, — медленно произнес пастор Прайс, — я отослал бутылочку со святой водой вашему брату. Надеюсь, он скоро ее получит.

— Мой брат оценит вашу доброту, святой отец, как ценю ее я.

— По дороге на почту я, откровенно говоря, ломал голову над тем, что же ваш брат сделает с таким странным подарком. А все ваши… друзья посылали религиозные подарки?

— Вовсе нет, — ответил Саймон. — Это не имеет значения. Я только прошу, чтобы подарок делался от всего сердца. Дары от души. Эти посылки расскажут брату, на какой точке пути я нахожусь. Например, теперь он узнает о нашей встрече. Он увидит, насколько мы приблизились к нашей цели. — Саймон улыбнулся священнику. — Я ответил на ваш вопрос?

— Да-да, я вовсе не хотел вас допрашивать, я просто…

— Ничего страшного, — прервал он пастора. — А теперь скажите: вы сможете устоять на ногах?

Отец Прайс осторожно встал со стула, и Саймон, предварительно извинившись, раздел его догола. Старик стоял под взглядом гостя, чуть подрагивая от холода.

— Жизненные бури вас почти не тронули. Это очень хорошо, я доволен. — Он помог пастору одеться и придвинул стул, чтобы тот снова присел.

— Выпью еще капельку вашего снадобья, — сказал отец Прайс, но руки так ослабли, что он едва мог удержать чашку. — А после такого питья не захочется в туалет?

— Нет, — ответил тот, кто называл себя Саймоном, и опять наполнил чашку пастора. — Давайте помолимся, святой отец!

Глава 10

16 ноября, вторник, 12:00

Грин с видом триумфатора въехал на парковку. На пассажирском сиденье восседал Кен Лонерган в наручниках.

— Господи! — радостно воскликнула Хейзел, обнимая своего заместителя. — Я уже не чаяла увидеть тебя живым!

— Он не имел права меня арестовывать! — сердито выкрикнул в открытое окно Лонерган. — Хейзел, сейчас же сними наручники!

Она отпустила Рея и наклонилась к Лонергану:

— Послушай, придурок, да тебя надо все время держать в наручниках! Надо же, додумался устроить стрельбу на улице, где полно народу!

— Причем стрелял он дважды! — уточнил Грин. — Я бы не стал тебя арестовывать, Кен, положи ты ружье на землю по первому требованию.

Лонерган что-то раздраженно пробурчал в ответ, стукнув ногой по бардачку.

— Составь подробный акт о происшествии, и пусть этот идиот катится ко всем чертям, — распорядилась Хейзел. — А теперь дайте взглянуть на бедняжку.

Рей открыл багажник, и детективы увидели лежащую на боку мертвую пуму.

— Страшно подумать, что жизнь может оборваться из-за такого психа, как Кен Лонерган, — с горечью в голосе заметил Грин. — Какое красивое животное! Я уже позвонил в Службу защиты дикой природы. Они скоро приедут и заберут пуму. — Рей открыл пассажирскую дверцу, и арестованный вышел из машины, проигнорировав протянутую руку. — Скажи спасибо, Кен, что я тебя брал живым, а мог бы и пристрелить на месте!

— Заткнись, Рей! Эта тварь съела трех собак, прежде чем я ее остановил. А ты не думал, кто мог стать следующей жертвой, а?

— Ну, тебе-то нечего опасаться. Ты у нас парень жилистый, ни одна пума жрать не станет!

— Заканчивай с ним скорей и зайди сразу ко мне, Рей, — попросила Хейзел.

Грин повел Лонергана в участок, а она, бросив последний взгляд на мертвую пуму, закрыла багажник.

Грин ознакомился с актами экспертизы из лаборатории Торонто и уселся напротив Хейзел, пытаясь найти ответ на вопрос босса. Кажется, они правильно определили почерк преступника. Усыпитель продолжал свой кровавый путь.

Еще до обеда Уингейт нашел четвертую жертву в Джимли, в провинции Манитоба. Жертвой оказалась женщина сорока лет по имени Руфь Марис, страдавшая неизлечимым неврологическим недугом. Ее обнаружили в собственной постели под одеялом, но без головы. Позже в морозильной камере холодильника нашли голову, разрубленную пополам и развернутую так, что глаза смотрели друг на друга. Место преступления повергло в ужас всех присутствующих, и о страшном преступлении передали в «Новостях» даже в Виннипеге, что за тысячу километров от Джимли.

Убийство произошло третьего ноября, а шесть дней спустя в Пикангикуме Усыпитель совершил еще одно преступление, и, конечно же, никому не пришло в голову связать два убийства между собой. Впрочем, до сих пор не выяснили, убили ли мистера Этлукана из Пикангикума или он действительно покончил с собой. Власти резервации не хотели сотрудничать и не отвечали на запрос Уингейта без подписанного высшим начальством ордера. Никаких документов по делу об убийстве в Порт-Дандасе до сих пор не получили, и расследование застряло на мертвой точке.

В который раз Хейзел задавала себе один и тот же мучительный вопрос: если нельзя предугадать, в каком месте убийца вновь нанесет смертельный удар, стоит ли вообще рассылать ориентировки во все населенные пункты восточнее Онтарио? С одной стороны, преступник быстро догадается, что за ним идет охота, а с другой — станет нервничать, а значит, ошибаться. Полицейским на руку, чтобы преступник как можно скорее начал совершать ошибки и помог себя обнаружить. Существовали веские аргументы и против рассылки ориентировок. Кого прикажете искать?! О чем предупреждать людей, если и сама полиция не знает истины?! К тому же в восточной части провинции Онтарио проживают несколько тысяч человек со смертельными диагнозами, и они обязательно поднимут панику, опасаясь за собственную жизнь. Как им объяснить, кого следует остерегаться? Странного мужчину за рулем, разъезжающего по малонаселенным пунктам с канистрой крови в багажнике? Да уж, глупее не придумаешь!

В это время Рей Грин сосредоточенно изучал потолок.

— Мне кажется, конная полиция уже давно объявила бы федеральный розыск! — наконец изрек он.

— Что ж они до сих пор не догадались, что по стране рыщет серийный убийца?!

— Мы можем им подсказать, — заметил Грин.

Хейзел тихо рассмеялась:

— Хочешь, чтобы сюда явились конные полицейские, а нас выкинули на задворки, в родном-то городе? Рей, они уже сорок раз могли напасть на след мерзавца, имея такую сеть по всей стране. Разве сравнишь их возможности и наши? Беда в том, что эти типы не желают видеть ничего дальше собственного носа. На кой им это.

— Откуда ты знаешь?

— Давай вернемся к делу.

— В любом случае, — мудро рассудил Грин, — разослать ориентировки — это все равно что лично оповестить конную полицию!

С минуту Хейзел обдумывала его слова, а потом решила: федеральная полиция Канады и одновременно провинциальная полиция большинства ее провинций.

— Значит, мы не станем этого делать и проведем тайное расследование..