Тренер Култи - Мариана Запата

пообещал он, и я рассудила, что это отличный момент, чтобы побыстрее отсюда убраться.

– Хорошо. Тогда я пошла. До завтра, – сказала я, подхватывая сумку и поднимаясь.

Гарднер бросил на меня удивленный взгляд.

– Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. А то ты в последнее время выглядишь так, будто хочешь откусить кому-нибудь голову. Не думай, что я не заметил.

Понятно. Нужно научиться лучше держать себя в руках. Приняла к сведению.

Я улыбнулась и кивнула ему:

– Все хорошо, Джи. Но спасибо.

Его лицо чуть смягчилось, а во взгляде мелькнули незнакомые мне эмоции.

– Я тобой горжусь, Сэл. За то, что не побоялась дать ему отпор. Особенно учитывая, как вы к нему относитесь… Просто знай, что ты молодец.

Слышать такие слова от Гарднера одновременно приятно и совестно. Слегка улыбнувшись, я пожала плечами.

– Надо было сразу сказать тебе про девочек, Джи.

– Ничего. Лучше поздно, чем никогда.

Ой ли?

Еще раз попрощавшись, я вышла из кабинета и, забросив сумку на плечо, медленно направилась к выходу. Правильно ли я поступила? Не знаю, но что оставалось делать? Я бы могла еще пять месяцев ходить на цыпочках вокруг немецкого засранца, но то я; другое дело, что от него страдали все остальные.

Я столько раз возвращалась от Гарднера, что помнила дорогу как свои пять пальцев. Два коридора, потом лифт – все знакомо и просто. Перекатываясь с пятки на носок, я ждала, пока откроются двери лифта, и вдруг услышала тихий скрип линолеума под чужими кроссовками. В самом звуке не было ничего особенного: в кроссовках здесь ходили практически все, кроме игроков в день матча и женщин на каблуках. Но когда я заметила кроссовки RK из ограниченной серии, черные с ярко-зеленой прострочкой, то напряглась.

Подняла взгляд.

Разумеется, тот же чертила, про которого мы только что разговаривали.

Подсознательно я потянулась проверять, не растрепались ли у меня волосы, но вовремя остановилась. «Он срет, не забываем». И вообще, какая разница, что у меня с волосами? Да никакой.

Он остановился в метре от меня, и наши взгляды пересеклись. Я кашлянула. Вблизи его глаза оказались неожиданно ясными: медово-карими с легкой примесью болотной зелени. А взгляд – цепким, острым, внимательным и невероятно, невероятно тяжелым.

Боже, охренеть, каким же он был высоким. Какие мышцы скрывались под небесно-голубой рубашкой-поло. Я снова посмотрела ему в глаза и поняла, что он все еще на меня смотрит. Смотрит, как я разглядываю его.

Черт.

«Он какает, Сэл. Какает!»

«И писает. Хватит. Заканчивай!»

«Ты на собственном хребте притащила его из бара в отель, а он даже спасибо не сказал. Даже не улыбнулся. Только накинулся на тебя с угрозами».

Мне резко полегчало.

Сглотнув, я одарила его самой приторно-сладкой улыбкой, на которую только была способна с наполовину онемевшим лицом.

– Привет, – сказала я, а потом быстро добавила: – Тренер.

Тяжелый взгляд скользнул к номеру на моей футболке, а потом вернулся к лицу. Култи моргнул – медленно и лениво.

Вздернув подбородок, я моргнула в ответ, натянув самодовольную неискреннюю улыбку.

Двери лифта звякнули и открылись; с видом человека, которому общение с жалким ничтожеством вроде меня стоило как минимум десяти лет жизни, Култи произнес:

– Здравствуй.

Мгновение мы смотрели друг другу прямо в глаза, а потом я вскинула бровь и вошла в лифт. Култи двинулся следом и занял место в самом дальнем углу.

Сказал ли он еще что-нибудь? Нет.

А я? Тоже нет.

Уставившись прямо перед собой, я ждала окончания самых неловких тридцати секунд в моей жизни.

* * *

За свою жизнь я поняла, что главная проблема общения с парнями – то, что они не умеют держать язык за зубами. Никакая сплетница не сравнится с мужчиной в компании пары друзей, вот серьезно.

Но я сама виновата. Честно. Сразу должна была догадаться.

Отец, брат и его друзья обучили меня реалиям мужской дружбы, но я забыла эти сакральные знания.

Я сама виновата, что доверилась Гарднеру.

Тренировка даже не успела закончиться; мы с командной защитницей только доиграли матч один на один, и я шла к краю поля, чтобы не мешать остальным. За своими мыслями о том, что можно было сделать по-другому, чтобы быстрее забить мяч в ворота, я совсем не обращала внимание на окружение, и тут кто-то вырос прямо у меня перед носом.

Просто шагнул в сторону, преграждая дорогу своим массивным телом.

Точно не Гарднер. Когда я играла, я видела его на другом конце поля, а в штабе было всего трое мужчин. Только двое из них – слишком хорошими людьми, чтобы так грубо вставать у меня на пути.

Немец. Король всея идиоток. Ну разумеется.

Как только наши взгляды пересеклись, я все поняла.

Гарднер – заботливый, прямолинейный ублюдок – сболтнул немцу, что это я про него рассказала.

Сердце забилось в ушах.

Ему даже не пришлось говорить, что он все знает: по взгляду стало понятно. Он даже бровью не повел, когда я отчитывала его за отца, но было видно: в этот раз мои слова задели его за живое. Подобные люди не любили, когда их критикуют. Куда их, таких идеальных…

А ведь я не грубила, не называла его никчемным европейским говном в отставке, не заявляла, что он ужасный игрок и не заслуживает этой работы. Ничего подобного. Но я представила себя на его месте и подумала: каково было бы мне, будь у меня самолюбие размером с планету?

Наверное, я бы жутко разозлилась, что какая-то девчонка указывает мне на ошибки.

Но я не собиралась отказываться от своих слов. Я не называла его ни Фюрером, ни козлом и в целом вела себя прилично. Что мне теперь, извиняться перед тем, кто этого не заслуживал? Еще чего.

Я сделала то, что считала нужным. Не попыталась обойти его, а просто остановилась на месте, успокаивая истошно колотящееся сердце. «Спокойно, спокойно, спокойно. Он писает. Какает. Какает, он какает».

Брюки, а не ползунки? Красивые, прямые, как у взрослых? На месте.

Голос? В порядке.

Собравшись с духом, я насилу расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза:

– Слушаю.

– Собираемся на забеги, девочки! – крикнул кто-то.

На этом моя решимость иссякла, потому что в следующую секунду я уже развернулась и бежала к стартовой линии. Забеги проходили в несколько этапов, каждый раз увеличиваясь в дистанции. Я их любила и вместе с тем ненавидела – бегала быстро, но и восторга они у меня не вызывали.

Я заняла позицию между двумя девушками помоложе, которые всегда старались меня перегнать. Перед