Душа темнее ночи - Марина Серова

Я лежала на полу мокрая, как мышь, и потихоньку приходила в себя. Постепенно бешеное сердцебиение замедлялось, руки больше не дрожали, холодный пот высох на лице. Я сфокусировала глаза на оконной раме и села. Комната немного покружилась, а потом встала ровно, как и полагается. Дрожащей рукой я поправила сползшее с плеча платье. Как это я умудрилась добрести до своей комнаты на высоких каблуках…

Интересно, сколько прошло времени с тех пор, как я закрыла за собой дверь? По моим подсчетам, пара тысячелетий, не меньше… Я взглянула на часы. Всего сорок пять минут…

Интересно, что это была за дрянь, которую дура Ксюха подсыпала мне в кофе? Да я злейшему врагу не пожелаю пережить то, что пришлось испытать мне. Я и не подозревала, какие бездны таятся внутри моей устойчивой в целом психики… А хорошо все-таки, что я не успела добраться до пистолета…

Вот сейчас пойду и расцелую эту идиотку, которая хотела меня отравить, но, видимо, как подобает бестолковой красотке, не рассчитала дозу. Потому что ее препарат сделал то, о чем я мечтала все эти долгие месяцы – с той самой ночи, когда я голая очнулась на помойке. То, что не удалось дипломированному психотерапевту Узбеку, за сорок пять минут совершила злобная блондинка! И ее таблеточка.

Я огляделась по сторонам. То, что ко мне вернулась память о прежней жизни, вовсе не означало, что последние четыре месяца изгладились из моей памяти или стали казаться сном. Ничего подобного. Я прекрасно отдавала себе отчет, кто я и где нахожусь. Я помнила мельчайшие подробности сегодняшнего вечера. Но, кроме того, теперь я знала, каким было мое последнее дело перед исчезновением.

Оставалось кое-что прояснить, а там можно и начать собирать долги. К этому я совершенно готова.

Скрипнула дверь. Вошел Кипчак. Аким Николаевич был все в том же костюме, уже слегка измятом, и галстук все так же свисал с шеи. Лицо моего работодателя было багровым от выпитого, и на ногах Увеков держался нетвердо. Несмотря на некоторые трудности при ходьбе, Кипчак приблизился ко мне.

– Ж-женя? Ты чего на полу сидишь?

Увеков протянул мне руку и помог подняться. Комната еще покачивалась, но в целом мир занял прежнее устойчивое положение.

Я встала и оказалась вплотную к шефу, причем он так и не выпустил моей руки. От Акима пахло потом, алкоголем и туалетной водой «Герлен». Его голова с редеющими на темени волосами оказалась прямо у меня перед глазами.

– Сейчас объясню, – сказала я, отнимая руку и делая шаг назад. – Твоя идиотка Ксения что-то подсыпала мне в кофе.

– Заче-ем? – вытаращил глаза Увеков, слегка покачиваясь.

– Затем, что хотела меня отравить.

– Не пойму что-то… – Босс скосил глаза к носу. Да, он явно не на пике мыслительных способностей…

– Твоя Ксюха жутко ревнива, – пояснила я. – Она подозревает, что у нас с тобой близкие отношения. Ну, подумала-подумала и решила устранить соперницу. Теперь понял?

– Кто?! Ксюха?! – Аким пьяно захохотал. – Да ты что? Она правда на такое решилась? Ты гляди, как любит…

Так, пора заканчивать с этим фарсом. Я расстегнула браслет и бросила его на стол. Пора сматываться отсюда.

Кипчак с интересом следил за моими действиями. И, кажется, истолковал их неправильно… Он решил, что я раздеваюсь.

Шеф сделал шаг вперед и снова оказался вплотную ко мне. Его блуждающий взгляд задержался на моей груди. Увеков протянул руки и обхватил меня за бедра. Несмотря на то что Кипчак был ниже меня, силой его природа не обделила. Я подавила острое желание провести прием и сломать ему обе руки. В конце концов, я многим обязана этому человеку. Вместо этого я попыталась деликатно высвободиться из объятий босса.

Но Кипчак держал крепко.

Жарко дыша алкоголем, Увеков зашептал мне на ухо:

– Правильно Ксюха ревнует… Я с первой минуты, как тебя увидел в этом платье, сидеть не мог… Ты такая, Женечка… такая…

– Какая? – деловито осведомилась я.

– Ксюха тебе и в подметки не годится, корова коровой, и мозгов как у голубя… А ты… У меня такой бабы никогда не было…

– И не будет, – сказала я, освобождаясь от захвата. Объятия – это что-то другое.

– Ты чего? – как ребенок обиделся Аким. – Ты же меня хотела… я видел!

Вот тут Кипчак прав. Когда мы стояли у зеркала и я застегивала запонки шефу, мне ненадолго показалось, что мы вместе.

Проблема в том, что сейчас перед Увековым стояла не Женя-Стрелок, кем я была еще час назад. Сейчас я снова была собой – Евгения Охотникова, бывший боец отряда специального назначения, выпускница знаменитой «Ворошиловки», телохранитель с лицензией. И пьяный человек в измятой белой рубашке больше не был для меня боссом. Я видела перед собой наглого и удачливого бандита, и никакой «Герлен» и «Хьюго Босс» не мог отменить тот факт, что Кипчак – просто-напросто один из тех, против кого мне много раз приходилось играть на стороне закона и порядка за годы моей работы в Тарасове.

Никакого желания Кипчак у меня не вызывал – кроме желания садануть его коленом между ног. И кстати, что за дрянь они собираются производить на своем новом заводике?! Мне еще предстоит в этом как следует разобраться…

Видимо, Кипчак прочел что-то такое у меня в глазах. Аким снова попытался меня схватить, но теперь это было даже отдаленно не похоже на объятия. Я провела подсечку и уронила бывшего шефа на пол. Кипчак тяжело дышал и вырывался. Он трезвел на глазах – такого завершения приятного вечера мужчина явно не ожидал…

– Да ты… Да я тебя… Мне до сих пор ни одна баба не отказывала, – прохрипел Увеков, с ненавистью глядя мне в лицо.

– Значит, так, Аким Николаевич, – сказала я, вставая и отряхивая платье. – Я увольняюсь, ясно? Беру расчет. Выходного пособия я не требую. С этой минуты я на вас не работаю. Больше мы с вами не увидимся – по крайней мере я на это надеюсь. Я возьму «Крузер», чтобы добраться до города. Оставлю его на стоянке перед торговым центром. Завтра с утра Сантана может его забрать.

Кипчак с пола смотрел на меня не мигая. Так глядит анаконда из джунглей. Конечно, подобного унижения он мне не простит…

– Прощайте, Аким Николаевич! – бросила я. – Вы были отличным шефом. Мне было приятно работать с вами. И кстати, держите вашу Ксению на коротком поводке – девушка становится опасной. Вы в курсе, что она за вашей спиной затевает какие-то дела с Третьяком? Это не считая того, что она с ним давно уже спит…

Кипчак попытался встать, но то ли был слишком пьян, то ли я все-таки его помяла. Я прошлась по комнате, на ходу скидывая платье. Увеков тяжело задышал, но не сделал ни малейшей попытки приблизиться.

Я распахнула шкаф и нашла джинсы, майку и тонкую куртку – это была та самая одежда, в которой я когда-то приехала в дом Кипчака. Быстро переоделась, сунула ноги в растоптанные кроссовки, аккуратно выложила на стол пистолет, который я носила на службе у Акима, повесила платье на плечики, убрала в шкаф и на прощание отсалютовала Увекову. Подумала – и прихватила с собой бонсай. Крохотная сосна была подарком, а значит, принадлежала мне на законных основаниях.

После чего закрыла за собой дверь и дважды повернула ключ в замке. А то кто его знает, этого Акима Николаевича. Еще пошлет за мной погоню, а мне это совсем ни к чему. А так до утра я буду в безопасности. Этого времени мне хватит, чтобы добраться до города и найти новое пристанище. Кипчак слишком гордый для того, чтобы стучать и орать: «Выпустите меня отсюда!» К утру он протрезвеет и найдет способ выбраться из запертой комнаты, расположенной на втором этаже. А утром придумает свою версию событий. К примеру, что он меня уволил…

Я прогрела мотор «Ленд Крузера». На лобовое стекло тихо падали снежинки. В доме все было тихо. Я растолкала сонного охранника на воротах и скомандовала:

– Открывай! Да шевели ластами!

– Куда тебя несет среди ночи, – сопровождая эту фразу отборной матерщиной, высказался охранник, курносый Алёха.

– Не твое собачье дело! – оскалилась я, и парень заткнулся. В иерархии, которая существовала в окружении Кипчака, я занимала высокую позицию, а Алёха помещался в районе плинтуса.

Я выехала за ворота и понеслась, постепенно разгоняясь, в сторону города.

Ночные дороги были пусты, и я быстро домчалась до центра Тарасова. «Ленд Крузер», как и обещала, я оставила на стоянке перед торговым комплексом: тут видеокамеры, хорошее освещение, и автомобилю Кипчака ничто не угрожает. На прощание я погладила нагревшийся капот. За время службы у Кипчака я привыкла считать машину своей.

Но у меня – Евгении Охотниковой – есть собственное транспортное средство. В гараже возле нашего с Милой дома стоит мой верный «Фольксваген».

Снег выстелил белоснежным ковром тротуары и дороги, деревья застыли в праздничном кружеве, и на крышах домов красовались аппетитные, как сахарная глазурь на плюшках, сугробы. Тарасов под снегом выглядел мирным и сонным – как будто городок из детской сказки. Но я-то знаю, каким он может быть, наш город. Какие монстры водятся в тихой провинциальной заводи…