Душа темнее ночи - Марина Серова

– Ничего, недолго осталось, – оскалилась блондинка.

– Простите?

– Прощаю. Я говорю, недолго мне осталось тебя терпеть. Скоро ноги твоей в моем доме не будет, поняла?

Я молча прошла мимо блондинки, стараясь не коснуться ее. Запах духов был приторно-сладким. Я закрыла за собой дверь в комнату и прислонилась к ней, переводя дыхание. Что-то Ксюша осмелела. Раньше она не решалась угрожать мне вот так напрямую.

Интересно, с чего бы это? У всего есть причина. Раз блондинка принялась мне угрожать, да еще уверена, что обезвредит меня совсем скоро, это означает только одно – они с Третьяком задумали устранить моего босса. Прибрать к рукам его деньги и бизнес и жить долго и счастливо. Ну, это дура Ксюша так думает, а вот у Третьяка насчет блондинки могут быть совсем не такие романтичные планы…

Надо предупредить Акима.

Ну а пока выяснить, что это за автомобиль я срисовала на стоянке перед сауной. Я написала Белогурову, и журналист отозвался сразу же.

«Привет, Македонская! Знаешь, я вот сейчас понял, как чувствуют себя сексуальные рабыни…»

«Извини, не поняла?!»

«Рабыни, говорю! Их нагло эксплуатируют, а в перерывах между… э-э… эксплуатациями они никого не интересуют! Вот и я так же…»

«Антон, ты это о чем?..»

«Знаешь, Македонская, ты ко мне обращаешься, только когда тебе чего-нибудь надо. А так – не пишешь, не приходишь. Я тебя совсем не интересую, да? Так и скажи, я не обижусь…»

Врешь, голубчик. Обидишься, да так, что дальнейшее общение станет невозможным. Я уже успела изучить характер моего «доктора Ватсона». Белогуров был отчаянно самолюбивым, мелочным, скуповатым и крайне обидчивым. В общем, от моего мужского идеала чрезвычайно далеко… Но Антоша был мне просто позарез нужен – хотя бы для того, чтобы добывать необходимую информацию. Никто, кроме журналиста, не мог сделать этого так быстро, качественно и – главное – абсолютно конфиденциально. В нашем городке не спрячешься. И совершенно незачем кому-то знать, что Женя-Стрелок, телохранитель Кипчака, зачем-то собирает сведения о каких-то земляках… Значит, с Белогуровым нужно дружить.

Да, признаю, я попросту использую мальчишку. Но у меня есть одно маленькое оправдание – с Антошей общаюсь не я, а виртуальная личность по имени Александра Македонская. Эта взбалмошная красотка спасла журналиста от нападения нехороших людей, она подружилась с ним, именно Саша ведет переписку, мороча голову Белогурову и вытягивая из него нужные сведения…

Ладно. Сейчас не время для сентиментальности. Я сделаю все, чтобы не подставить мальчишку под удар моих врагов. Но использую его по максимуму.

«Ой, Антоша, ну что ты говоришь! Ты меня ОЧЕНЬ интересуешь. Очень-очень! Но, понимаешь, я сейчас занята одним важным для меня делом…»

«Александра, ты что, ввязалась в какой-нибудь криминал?!»

«И ничего не криминал! – «обиделась» я. – Ты что, Антон, совсем за дуру меня держишь?! Просто мне позарез нужно узнать, кому принадлежит та машинка, вот и все. Я тебя как друга попросила, а ты…»

«Ладно, Македонская, пойди покури пока. Сейчас все устроим в лучшем виде…»

Я откинулась на спинку стула. Сработало! Конечно, кокетничать в письменном виде крайне неудобно, но ведь действует ничуть не хуже, чем хлопанье ресницами и надувание губок, так сказать, в реале…

Белогуров появился в Сети минут через десять:

«Пляши, Македонская! Тебе письмо… Короче, машинка твоя числится за депутатом областной Думы Дудниковым Денисом Николаевичем. Человек из команды нового губернатора. Ни в чем таком особо грязном замечен не был – так, по мелочи, все как у всех. Заводик записан на старушку-мать, автосалоны на сына… А зачем он тебе нужен, этот Дудников?»

Э, брат! Так дело не пойдет! Незачем тебе лезть в мои дела…

«Секрет! Не скажу (кокетливый смайлик)! Спасибо тебе, Антошенька! Ты мне так помог, так помог!»

«Спасибо» на хлеб не намажешь…» – мрачно отозвался Белогуров.

«Не гони лошадей, Антоша! Вот закончу свои дела, мы с тобой обязательно сходим куда-нибудь, посидим, пообщаемся…»

Это как в моем любимом фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!». Герой актера Калягина, переодетый престарелой миллионершей, говорит: «Я тебя поцелую… потом. Если захочешь…»

Ну, вот и у нас с Белогуровым так. Думаю, к тому моменту, когда придет пора расплатиться с журналистом за его неоценимые услуги, я уже верну себе мою собственную жизнь. И для Антоши стану Евгенией Максимовной Охотниковой, а вовсе не азартной дурочкой Сашей Македонской. Вряд ли мальчик осмелится претендовать на близкие отношения… Но награду за труды он получит, обещаю.

А пока будем считать, что мальчик передо мной виноват. Он мне, знаете ли, немного задолжал – я вовсе не рада тому, что являюсь объектом поклонения для пары десятков фанатов…

Да, Евгения! Общение с криминальными авторитетами не проходит даром. Вот и ты уже рассуждаешь, как бандитка!

Второй день слежки за Третьяком тоже не принес ничего особо интересного. Ксения сидела дома, ее любовник мотался по делам… В общем, вечером я вернулась домой не в лучшем настроении. Единственным результатом двухдневной слежки был факт знакомства Третьяка с депутатом Дудниковым. Ну и что? Мало ли кто с кем в бане парится… Хотя Третьяк – это, пожалуй, перебор. На месте депутата я бы хорошенько подумала, вести с ним дела или все-таки продолжить политическую карьеру. Потому что Третьяк – человек, который может замазать любого, кто к нему прикоснется – как смоляное чучелко в сказке про Кролика и Лиса…

Вечером прилетел Увеков. Я встречала его в аэропорту вместе с Сантаной. Босс был в хорошем настроении – пошутил с шофером, улыбнулся мне и протянул растение в горшке – крохотная сосна, бонсай:

– Вот, держи, ехал мимо цветочного магазина, вижу – торчит эта штука в горшке. Сразу почему-то о тебе вспомнил. Ну, зашел, купил. Мне она без надобности, а тебе пригодится.

– Спасибо. – Я слегка растерялась и поскорее засунула бонсай в машину. Вообще-то руки у телохранителя должны быть свободными…

– Домой, – приказал Увеков и откинулся на спинку сиденья. – Устал как собака, – пожаловался шеф. – Зато довел дело до ума. Завтра вечером последние штрихи к портрету незнакомки – и все! Дело в шляпе…

Какое дело? В какой шляпе? Понятия не имею, о чем говорит босс. Увеков подмигнул мне:

– Чё, любопытно, да? Эх, Женя, это будет такое дело… Таких дел в нашем городишке еще никто не проворачивал… Ну, скоро узнаешь.

Я пожала плечами, следя за дорогой. Мне, в общем-то, и не положено знать, чем занимается босс. Да, честно говоря, не очень-то и хотелось ковыряться в его криминальных планах. Предпочитаю сохранить в душе светлый образ Кипчака – пусть в прошлом бандита, но ныне нормального человека… Кого ты обманываешь, Охотникова? Волк может навести маникюр на свои когтистые лапы, но никогда не станет есть траву…

Ксения встретила своего мужчину при полном параде – уложила волосы в высокую прическу, вдела в уши бриллианты, а платье у блондинки было как у ресторанной певицы. Очевидно, этот прикид соответствовал представлениям девушки о том, что значит выглядеть шикарно.

Кипчак едва ли заметил старания своей подруги. Он небрежно потрепал Ксюху по волосам, отчего прическа съехала набок, и вошел в дом, бросив на ходу:

– Чего построились, как дембеля на плацу? Жрать хочу, умираю…

Ксения бросила испепеляющий взгляд на бонсай и поспешила за своим господином. Кипчак поужинал, похвалил ремонт в сортире и отослал подругу спать, заявив, что у него важный день завтра и ему «надо подумать».

В спальню Ксения удалилась в слезах, но Аким этого не заметил.

Я попыталась привлечь внимание шефа, сказав, что у меня для него есть новости. Но Увеков только отмахнулся:

– Завтра, все завтра. Дайте отдохнуть человеку, а?

На следующее утро я, как обычно, отправилась в тренажерный зал. Встала я рано, зная, что Кипчак тоже явится сюда. А мне хотелось нормально позаниматься до того, как мне кто-то помешает.

Я висела на турнике, руки за головой, выполняя второй подход скручиваний, когда почувствовала кожей чей-то взгляд. Краем глаза я заметила знакомую зеленую майку. Хозяин пожаловал… Я закончила упражнение и только потом спрыгнула на пол, зависнув на руках. Коленки свои я берегу – левая что-то пошаливает.

Кипчак стоял в дверях и пристально рассматривал меня. Я почувствовала себя довольно неуютно под взглядом, в значении которого трудно было ошибиться. Да, признаю, есть мужчины, которым кажутся привлекательными вовсе не те женщины, которые поджидают их на диване, украшенные, как поросенок с веточкой петрушки во рту, и наряженные, как красиво сервированный стол. Может быть, Кипчаку нравится запах здорового пота. Может, его заводит моя вспотевшая майка, что обтягивает грудь. Аким мне тоже симпатичен, врать не стану. И сексуального партнера у меня не было так давно, что это уже напрягает. Сначала, в шалмане Тани Черной, меня окружали мужчины, лечь в постель с которыми было так же немыслимо, как поцеловать таракана. Теперь ситуация немногим лучше. Ни ушастый Сантана, ни прочие братки моего босса не годятся для здорового, ни к чему не обязывающего секса. С такими, как эти ребята, вообще лучше забыть, что ты женщина. Пока ты ведешь себя как бесполое существо в темных очках, о котором твердо известно только одно – в случае необходимости ты можешь как следует звездануть по яйцам, все нормально. Но стоит повести себя по-человечески, расслабиться, поговорить по душам, посочувствовать кому-то – и всё, пиши пропало! Замучают скабрезными шуточками и похабными анекдотами, начнут хватать за грудь и коленки, щипать за попу, и тогда придется «обострять» – давать отпор до тех пор, пока ты какого-нибудь как следует не покалечишь. Только тогда до человекообразных противоположного пола начнет доходить, что я – вовсе не удобное устройство для секса, а живой человек со своими желаниями и предпочтениями, что я сама выбираю, с кем спать, а кого послать, и лучше бы об этом помнить, если не хотите неприятностей, ребята…