Начало - Алексей Викторович Вязовский

– Да, да, теперь понял – генерал раскурил трубку – А почему ты, царь-батюшка не велел верстать гренадерские роты, а токмо фузилеров-мушкитеров?

Бывший граф тоже уставился на меня с интересом. А потому дорогие военачальники, что в гренадерах я никакого смысла не видел. Фитили ненадежные, рассчитать время взрыва трудно, а уж бывшим крестьянам нетренированным и вовсе не под силу. Взрывается граната тоже так себе – осколков почти не дает. Беда черного пороха – в его слабости.

– Так гранат то почти нема – я потряс списком, что мне дал Шигаев – Чем воевать то?

– А что с пушками и егерями? – поинтересовался Ефимовский – Как назовем полки?

– Назовем без затей – я помахал Шигаеву рукой, подзывая к себе – Первый оренбургский и второй. Егеря будут, но чуть позже. Для них надо выбирать опытных, метких стрелков. Можно бывших охотников. Артиллерию из полков уберем. Это будет особый род войск. Федя Чумаков начальствовать там будет.

Я замолчал, задумавшись. Не забыл ли чего?

– Знамена вручу позже, после присяги. И когда сможете показать хоть что-нибудь. Стрельбу поротно и штыковой удар. Даю вам седьмицу.

– Никак невозможно! – одновременно пошли в отказ Подуров с Ефимовский. Вот как быстро спелись!

– Нам сегодня-завтра мундиры, да амуницию с ружьями получить. Подогнать все. Расквартироваться також время займет – начал мне объяснять прописные истины бывший граф.

– Пустых домов от дворян в городе полно осталось – отмахнулся я – Разместитесь. Что еще?

– Потом солдат помыть в бане надо – подхватил Подуров – Выбрать артельщиков да старшин, чтобы те могли получить харч со складов…

– А вот Максим Григорьевич нам и поможет – я похлопал подошедшего полковника по плечу – Пока капралы да поручики знакомятся с ротами, пойдемте в арсенал, да цейгхаус. Посмотрим, чем воевать будем.

* * *

Военный склады были полны. Чего тут только не было – камзолы, мушкеты во множестве, запасы свинца, палашей, саблей… Первым делом, я разумеется рассмотрел ружья, которые будут выдаваться в полках. Фузеи показались мне очень примитивными. Запаянный с одной стороны ствол, уложенный в деревянное ложе. Прихвачен железными скобами. Курок с полкой и замком, кремни, прицельная узкая пластина, приваренная сверху ствола и еще один замок для штыка. Мушки нет, зато есть ремень, на котором носят мушкет. Ружья в основном производства тульских заводов, но есть и уральские экземпляры. Нарезных штуцеров нет вообще – слишком дорогое удовольствие для обычной пехоты.

– Вот что, Максим Григорьевич – я вдруг вспомнил одну важную вещь – Я слыхал, что если хранить порох смешанным с древесным углем – он не взрывается, только горит. Проверь это. Если правда, то нужно внедрить эту новацию, а перед боем смесь всегда просеять из бочки в бочку можно.

Генерал, полковник и капитан посмотрели на меня с удивлением. Нет, ну а что вы хотели? Один «раскаявшийся» офицер, мучимый совестью и весь пороховой обоз армии перед боем с правительственными войсками взлетает на воздух. Возможно вместе с самим офицером. Но мне то от того не легче!

– Прусаки так делают – опять присочинил я, развивая свою легенду – Фридрих в письмах мне рассказывал.

Под отвисшие челюсти, я прошел в склад, где хранилась военная форма. Тут тоже был свой ГОСТ, а точнее воинский артикул. Нательное белье – рубаха с панталонами, белые чулки, короткие штаны, которые тоже именуются панталонами. Грубые ботинки, голенища. Последнее – специальный кусок кожи, который пуговицами закрепляется поверх чулок. Камзолы. Красного, зеленого и еще каких-то цветов. У каждого полка может быть свой. На шею повязывается черный нашейный платок. Видимо, чтобы не натирал ворот камзола. Или еще по какой-то причине. Цвета платков тоже различаются. Черные у пехотинцев, цветные – у подпоручиков, поручиков и так далее. Сверху камзола – кафтан. И в случае сильных дождей или морозов – еще и епанча. На голове – треуголка, которая могла превращаться в треух. Вместо ремня – солдаты повязывают пояс с кистями. На него вешают шпаги. Они полагаются даже рядовым мушкетерам.

– Шпаги фузилерам не выдавать – отдал распоряжение я – В атаке хватит и штыка.

Собственно, лет через десять, такой же приказ по армии отдаст новый фаворит Екатерины – Потемкин.

Шигаев и Подуров равнодушно кивнули, Ефимовский возмутился:

– Зачем рушить воинский порядок?

– Это не порядок, а абсурдидит – козырнул я слабы знанием немецкого. Чем заработал еще удивленных взглядов.

– Ну какие из крестьян фехтовальщики?? Вот вы Ефимовский, сколько учились шпаге?

– Лет пять, больше шесть – задумчиво ответил капитан.

– Вот! – я назидательно поднял палец – Зачем мушкетерам из бывших крестьян шпага? Учите штыковом бою крепко и до нее дело не дойдет. Можете выдать кинжалы или ножи. Для самого крайнего случая.

– Шпага дура – штык молодец! – заканчиваю я разговор с военачальниками переделанной максимой Суворова.

Глава 7

Всю следующую неделю я тружусь аки пчелка по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Сильно спасают Ваня Почиталин и Немчинов. Последний и вовсе прописался в моей приемной – поставил стол, по моему совету завел журнал приема посетителей. Появилось минимальное планирование. Аристарх Глебович также выполняет роль походного казначея. Я выдаю ему общую сумму на те или иные расходы – он уже оформляет все документы, росписи и реестры. Всего в подвалах Рейнсдорпа оказалось около двухсот тысяч рублей.

Кроме двух секретарей, обзавелся персональными охранниками. Во-первых, десяток Афанасия Никитина из зарубинской сотни вместе с ним сами. Гвардейцев Мясникова пришлось отдать Шигаеву, а совсем без охраны оставаться не хотелось. Так что пришлось забирать Афанасия. Во-вторых, выписал себе двух казацких близнецов – Игната и Ерему. Это двадцатилетние лбы – сыновья генерала Творогова. Который став воеводой развил бурную деятельность. Окончательно прекратил грабежи и разбой в городе, вернул торговлю на рынках, стал возрождать губернский штат служащих. Для чего, после нескольких моих намеков, объявил призыв грамотным людям. Положил им оклады. Некоторые дворяне, которые прятались по подвалам, да чердакам – откликнулись. Кушать то хочется. Как миленькие принесли присягу вместе с другими горожанами, написали отказные письма. Творогова я опасался, поэтому решил взять негласных заложников – его сыновей. Разумеется, под соусом престижной службы государю. Их же я собирался увезти в своей свите с собой из Оренбурга. Поди потом – предай меня.

Опасался я и Лысова. Поэтому как только было закончено формирование новых казачьих частей – раздергал его полк на части. Одну сотню казаков и одну башкиров