Пять баксов для доктора Брауна. Книга первая - М. Маллоу

- Четыре, — бормотали искатели приключений, — семь пятьдесят… двенадцать… восемнадцать…

- …двадцать четыре, сорок один и пятьдесят два, — упавшим голосом закончил Джейк.

Дюк передернул плечами.

- Да ну, — сказал он, — зачем все это людям, которые очень скоро будут бороздить море на настоящем корабле? Пойдем-ка, компаньон, поужинаем по-человечески, примем ванну и…

Хозяин магазина многозначительно прокашлялся.

- Подожди-ка, — сказал Джейк компаньону и спросил:

- Есть у вас мультископ?

Выставленные на прилавок трубки были совсем не похожи на те, что видел во сне искатель приключений. Их, собственно, было всего две: обе обтянуты темно-синей шелковой бумагой, обе покрывал тонкий золотой узор. Только на одной он был арабский, как с обложки сказок «Тысячи и одной ночи», а на второй — знаки Зодиака.

- Восемьдесят центов, один доллар шестьдесят или три двадцать, в зависимости от размера, — сухо сообщил продавец.

- Господи ты Боже мой, — пробормотал Дюк недовольно, глядя, как компаньон завороженно прилип к окуляру. — Зачем?

- Что значит «зачем»? — отозвался Джейк. — Затем, что это как сказка. Как мечта. Как цветной…

Он не договорил, сунул компаньону вторую трубку.

- Понятно, — Дюк прихмурил черную бровь, приставляя окуляр к глазу, — впечатлительный мистер Саммерс насмотрелся пророческих снов.

- Сам ты «пророческих»! — обиделся Джейк, не отрываясь, впрочем, от созерцания цветных узоров. — Нет никаких пророческих. Но бывают…

Искатель приключений встряхнул мультископ.

- Бывают, знаете ли, довольно любопытные совпадения… Дюк вздохнул и поставил мультископ на прилавок.

- Ну как тут не купить ребенку игрушку, — проворчал он, доставая бумажник. — Ведь до ночи проторчишь! Заверните ему маленький, за восемьдесят центов.

И добавил себе под нос:

- На счастье.

Искатели приключений вышли на улицу, устало таща багаж. Темнело. В густых сумерках чернели зубчатые листья берез и вязов. Между деревьями один за другим загорались уличные фонари. В освещенных окнах встречных домов время от времени попадались незадернутые занавески и тогда окна превращались в театральную сцену: в одном царил голубой полумрак от лампы в шелковом абажуре, стоявшей на комоде. Цветочные обои густо покрывали фотографии в овальных рамах. А у круглого столика, придвинув поближе плетеные кресла, две женщины склонили головы над каким-то рукоделием.

Компаньонам даже почти удалось различить узор на занавесках у дверей, и то, что на столе стоят две чашки на блюдцах, лежат стопкой книги и тоже какие-то фотографии стоят в рамах; и то, что у одной женщины платье простое, серое, с черным бантом у воротника, а у второй — в коричневую клетку. В точности, как у сестер Саммерс.

В другом — оживленно беседовала за столом большая семья. Горели на скатерти свечи в серебряных подсвечниках, в вазе стоял букет гвоздик. По стенам были развешаны картины и фотографии, на верхних полках расставлены декоративные тарелки. А в центре стола сидел мальчик лет семи-вось-ми: стриженый затылок отражается в зеркале тяжелого трюмо, пухлые пальцы подпирают щеки, глаза тоскливо смотрят поверх пламени свечи.

- По-моему, он нас видит, — задумчиво сказал Дюк.

- Мы его тоже видим, — проворчал усталый, как собака, Джейк.

Искатели приключений махнули мальчишке, но то ли тот действительно их не видел, то ли, может быть, решил, что не ему, но только ничем не выдал, что заметил.

Глава одиннадцатая, в которой двое джентльменов сочиняют церковный гимн

Я себя чувствую привидением, — сообщил Дюк. И вот, наконец, джентльменам воссияла вывеска «Отель «Уинчендон» и три больших освещенных квадрата. «Полировочный салон, комната номер пять», — сообщали золотые буквы на стекле тяжелых дверей. Ниже написанное от руки объявление предлагало «специальный однокоробочный патентованный кожаный полировщик за десять центов». Справа от входа в «Отель «Уинчендон» один на другом громоздились рекламные щиты: «Столовая для дам — вверх по лестнице», сообщало одно. «Мы почистим, отутюжим и натянем на болванки все виды шляп, пока вы ждете», — обещало другое.

Разглядывая надписи, компаньоны не сразу заметили парнишку примерно своих лет в гостиничной униформе. Тот стоял, сохраняя безграничное спокойствие на усталом лице под форменной фуражкой. На него, может, вообще никто не обратил бы внимания, но в саквояже была бритва, а верхнюю губу парня украшали почти настоящие усы. Не очень, может быть, густые, но вполне заметные. Гораздо заметнее, например, чем то, что росло на щеках и под носом мистера Маллоу. Не говоря уже про мистера Саммерса, у которого вообще растительность на щеках была заметна только в солнечную погоду, и была вдобавок мягкой, жидкой и рыжеватой.

Искатели приключений толкнули тяжелую дверь и оказались в просторном освещенном холле перед стойкой портье. За стойкой вела наверх неширокая светлая лестница. Напротив, у самой стены стоял железный ящик «Почта Соединенных Штатов» с нарисованным орлом, крашеный желтой краской. Правее находилась узорчатая чугунная печь. Портье с нафабренными усами поправил «бабочку» в горошек и выжидательно оперся на стойку, где блестела медью чашка звонка.

За его спиной зеркало в увесистой дубовой раме отразило две растерянные физиономии.

- Сколько, — нарушил молчание Дюк, — номер на двоих?

- Два доллара сутки. С каждого.

- Ужин входит в сумму?

- Входит, — кивнул портье равнодушно. Компаньоны переглянулись и опустили картонки на выложенный мозаичной плиткой пол.

- На какое время вы хотите остановиться? — поинтересовался портье, снимая с крючка на дощечке ключ и отдавая им.

- На одну ночь, — отозвался Джейк. — Но сначала — ужин.

Ресторан неожиданно ошеломил: высокий потолок с лепниной, сияющие люстры над застланными белоснежными скатертями столами, гул голосов, звон посуды, звуки рэгтайма, который играл, не обращая ни на кого внимания, чернокожий тапер. Компаньоны робко ступили на ковер, чувствуя себя не очень-то, но к ним тут же подошел метрдотель и стесняться стало некогда.

- Столик на двоих, пожалуйста, — не слишком громко попросил Дюк, и через минуту искатели приключений, со скрипом отодвинув стулья, уселись у окна.

Над головой сиял медью и хрусталем светильник, хрустящая скатерть задевала колени в новых штанах, локти как-то сами собой вспомнили, что им не место на столе и стыдливо прижались к бокам, руки потеряли свое обычное место и все никак не могли его найти. Но тут, к счастью, официант принес меню.

Подошел официант. Искатели приключений посмотрели друг на друга.

- Что быстрее готовится? — поинтересовался Дюк. — Вареный лосось? Ну, вот его и будем.

- А еще русскую шарлотку и мороженое. На двоих, — добавил Джейк.

Официант, сохраняя на лице непроницаемое выражение, ушел.

- И кофе! — спохватились компаньоны. — Со сливками!

- Ну вот, — сказал Джейк удовлетворенно, устраиваясь поудобней. — Ты знаешь, я все думаю: как мы сразу не догадались? Все ведь было странно с самого начала. Это же очевидно!

- Ну, знаешь, оно было бы очевидно, если бы нам вообще пришло в голову, что такое возможно! — откликнулся компаньон, складывая ногу на ногу. — Сэр, скажите мне как местный житель: кто такой этот «длиннохвостый песочник»?

- Это такое животное, — Джейк снисходительно опустил веки. — Имеет длинный хвост. Предпочитает для жилья места, где много песка.

- Ах, я вспомнил! — Дюк хлопнул себя по лбу. — У него, действительно, длинный хвост. Шесть штук.

- Да-да, — кивнул компаньон. — И еще вот такой хобот, шесть пар глаз и лап три пары. А ушей совсем нет.

- Как — нет? — возмутился Дюк. — Еще как есть. Просто они внутри.

- Зубов тоже нет, — не моргнул глазом Джейк. — Питается цветочным нектаром, потому и хобот.

- Сам ты питаешься нектаром! — возразил компаньон. — Где он тебе цветы возьмет, если кругом сплошной песок?

- Это особенные цветы, — не растерялся Джейк. — Растут только в песке. У них тоже хобот. Чтобы добывать воду из недр земли!

Принесли обед и вниманием компаньонов завладел обыкновенный вареный лосось. У него, может быть, и был всего один хвост и отсутствовал хобот, но зато он исходил паром такого волшебного аромата, и плавал в таком густом нежном соусе, что у длиннохвостого песочника вообще не осталось шансов.

- Ну ладно, — сказал Дюк, изо всех сил пытаясь орудовать ножом как следует, — то, что Фокс нас подхватил, еще ничего.

- Хорошенькое «ничего»! — возмутился Джейк. — Пальцы железные! Я думал, руку оторвет, но уж точно не выпустит.

Дюк вытер губы салфеткой.

- Вот это как раз пустяки. Нервы. Я вон, вчера ночью, наволновавшись, ремешок у саквояжа оторвал. Двумя пальцами. Днем попробовал — как бы не так.