Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности - Борис Алмазов

Каска пехотная образца 1844 г.

В Бородинском сражении случился такой эпизод, когда финляндцам потребовалось во что бы то ни стало удержать за собой опушку леса. В такой ситуации и проявил инициативу ефрейтор Коренной. Он собрал вокруг себя гренадера и четырех мушкетеров и засел на опушке в опасном месте. Шестеро героев отбились от врагов. Все шестеро получили за подвиг самую желанную солдатскую награду – Знак отличия Военного ордена – Георгиевский крест. Ефрейтор Леонтий Коренной получил Георгия за № 16970. Свой подвиг, совершенный на Бородинском поле, гренадер Коренной повторил на поле «Битвы народов» под Лейпцигом в октябрьские дни 1813 года.

П. И. Бабаев. Подвиг гренадера лейб-гвардии Финляндского полка Леонтия Коренного. 1846 г.

…Лейб-гвардии пехотный Финляндский полк получил приказ атаковать селение Госсу. В ожесточенной схватке французов выбили из южной его части, но те закрепились в северной и упорно отбивались от русских. Тогда 3-й батальон полка под командой полковника Жерве обошел деревню. Там батальонный командир со своими офицерами первыми перелезли через высокую каменную ограду, за ними бросились подчиненные. В рукопашной схватке французов было погнали, но тут к обороняющимся подоспела многочисленная помощь.

Батальон был окружен во много раз превосходящим противником. Место схватки у каменной ограды оказалось тесным. Русские пехотинцы бились насмерть. Надо было отходить, и полковник Жерве приказал барабанщикам бить отбой. Большинство солдат батальона быстро перебрались через стенку. Но почти все офицеры были ранены в бою и не смогли преодолеть каменную преграду, к которой французы прижали остатки батальона. И вдруг уже торжествующие победу французы увидели, как рослый плечистый гвардеец, украшенный белым крестом, брал на руки одного за другим раненых офицеров и поднимал их на гребень стены. Оттуда они валились вниз в безопасное для себя место, в сад. Когда Коренной таким образом спас всех раненых начальников, противник опомнился от минутного замешательства.

Но было поздно. Георгиевский кавалер уже собрал вокруг себя последних финляндцев. Их оставалось совсем немного. Рукопашный бой возобновился, и спустя какое-то время у стенки бился один Леонтий Коренной: все его товарищи пали под ударами вражеских штыков. Бесстрашный гвардеец, раненый уже много раз, прижался к стене. Он не только парировал удары, но и наносил их сам. Когда сломался штык, ефрейтор взялся за ствол и отбивался прикладом.

Французы, удивляясь храбрости русского, кричали ему, чтобы он сдавался. Но тот и не думал бросать оружия. Схватка продолжилась. Когда несколько вражеских штыков положили Коренного на землю, вокруг богатыря было немало поверженных им вражеских солдат. И такое уважение он внушил противнику своим мужеством, что в толпе французов, стоявших над павшим героем, не нашлось такого человека, кто добил бы его.

Напротив, насчитав на теле русского солдата 18 штыковых ран, недавние враги уложили его на носилки и доставили на перевязочный пункт. Там французские лекари, удивляясь крепости мышц храбреца, пришли к выводу, что из всех полученных им ран нет ни одной опасной для его жизни. И действительно, после перевязки Леонтий Коренной смог встать на ноги.

Перевязочный пункт посетил со своей свитой император Наполеон, посещение раненых своих солдат он ввел себе за правило, заботясь о своей популярности в армии. Здесь он увидел Коренного, а выслушав доклад о том, при каких обстоятельствах тот попал в плен, изумился.

Вглядываясь в лицо гвардейца, Наполеон спросил через переводчика:

– За какое сражение ты получил крест?

Коренной ответил коротко:

– За Бородино.

Это слово императору переводить было не надо. Страшное сражение под Москвой, как впоследствии писал Наполеон, находясь в ссылке на острове Святой Елены, было самым ужасным из всех 50, данных им. Именно на поле Бородинском начался закат звезды Бонапарта. И как бы живым напоминанием о дне Бородина стоял перед «маленьким капралом» сплошь израненный, но не поверженный русский гвардеец, спасший всех своих офицеров. Наполеон похлопал по плечу Коренного и, повернувшись, сказал своим адъютантам:

– В завтрашнем приказе по армии объявить о подвиге этого русского героя… Я ставлю его в пример всем моим солдатам… Из плена освободить, как только он в состоянии будет добраться до своих…

О подвиге георгиевского кавалера узнала и вся русская армия. За свой подвиг Леонтий Коренной был сразу произведен в подпрапорщики – редкий случай не только в русской армии – и стал знаменосцем родного гвардейского полка.

Внук губернатора Архангельска Назария Степановича Муравьева, сын статс-секретаря и управляющего Собственной Его Величества канцелярией Николая Назарьевича Муравьева и Екатерины Николаевны Мордвиновой, дочери порховского помещика Н. М. Мордвинова.

Немалую часть детства он провел в имении отца под Петербургом, впоследствии – Муравьевский переулок[63] поселка Михаила Архангела.

Вместе с братом Валерианом[64] учился в Санкт-Петербурге в частном пансионе Годениуса в доме Резваго (Шпалерная ул., 25), что давало возможность в будущем поступить в Университет.

Н. Н. Муравьев-Амурский

По распоряжению императора Александра I оба сына Николая Назарьевича Муравьева были зачислены в Пажеский корпус.

В 1824 г., в старших классах Пажеского корпуса, Николай Муравьев произведен в камер-пажи и назначен к великой княгине Елене Павловне, жене Михаила Павловича, младшего брата Александра I. Много позже она способствовала назначению Муравьева генерал-губернатором Восточной Сибири.

В 1827 г. он окончил Пажеский корпус с золотой медалью и поступил прапорщиком в лейб-гвардии Финляндский полк. Вместе с полком принимал участие в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. (19-летний Николай участвовал в осаде крепости Варны) и в подавлении Польского восстания 1831 г.

В 1833 г. Муравьев в чине штабс-капитана оставил военную службу. Следующие пять лет он провел в Виленской губернии в имении Стоклишки, пожалованном его отцу в пожизненное владение, где занимался хозяйством.

Когда генерала Евгения Головина, при котором Муравьев во время военных действий ранее состоял адъютантом, назначили командующим отдельным кавказским корпусом, Муравьев был определен к нему для особых поручений (в 1838 г.) и несколько раз принимал участие в походах против горцев.

С 1840 по 1844 г. Муравьев – начальник одного из отделений Черноморской береговой линии и в этой должности участвовал в усмирении племени убыхов.

В 1841 г. Муравьев произведен в генерал-майоры. Но из армии ему пришлось уйти в 1844 г. – на этот раз окончательно. Обострившаяся болезнь потребовала серьезного лечения, и Николай Николаевич уехал во Францию.

В 1846 г. Муравьев назначен исправляющим должность военного губернатора Тулы и тульского гражданского губернатора. Он обратил серьезное внимание на нужды губернии и в отчете о первой своей ревизии указал на неудовлетворительное состояние тюремных помещений, на упадок сельского хозяйства, для помощи которому он планировал учреждение в Туле губернского общества сельского хозяйства. Он первый из губернаторов поднял вопрос об освобождении крестьян: девять помещиков подписали подготовленный с подачи Муравьева адрес (обращение) государю. Дело осталось без движения, но Николай I обратил внимание на Муравьева как на «либерала и демократа». Посетив Тулу, император 5 сентября 1847 г. на почтовой станции Сергиевской объявил Муравьеву о назначении его на должность исполняющего обязанности генерал-губернатора Восточной Сибири.

Еще до отъезда в Сибирь Муравьев заручился помощью Г. И. Невельского,[65] исследовавшего устье Амура и остров Сахалин, в течение 1851–1853 гг. производились исследования лимана Амура, острова Сахалина; везде были основаны русские поселения.

Приближавшийся разрыв с западными державами заставил правительство обратить внимание на защиту Камчатки; единственный удобный путь, которым можно было туда отправить войска, был водный путь по Амуру.

11 января 1854 г. императором Николаем I Муравьеву предоставлено право вести все сношения с китайским правительством по разграничению восточной окраины и разрешено произвести по Амуру сплав войска.

В мае 1854 г. произошел первый сплав, год спустя – второй, с которым прибыли на устье Амура первые русские поселенцы.