Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

Задохнувшись от боли в ребрах, он потащил безвольное тело на себя. Конни засучил ногами по скользкой поверхности и понемногу забрался наверх, на относительно ровную часть. Дрейк отпустил его и, перевернувшись на бок, попробовал восстановить дыхание.

От грохота эстакады лопалась голова. Здесь, на одном из бортов, меж которыми сквозь воздух один за другим неслись аэромобили, похожие на гладкие сверкающие пули, этот грохот был почти осязаем – настолько, что мешал дышать, как толстое одеяло, прижатое к носу и рту.

Высоко в ночном небе причудливо пересекались еще три уровня – восьмой, девятый и десятый.

Приподнявшись, Дрейк с трудом перегнулся через край борта, чтобы посмотреть вниз.

В этом месте эстакады шестой уровень шел перпендикулярно седьмому, а вот пятый ложился почти вдоль, так что Дрейк видел сразу два потока аэромобилей, один под другим, несущихся в разные стороны.

На верхних уровнях трафик был не такой оживленный, поэтому Дрейк и рассчитывал добраться на лифте до десятого: сквозь него можно было относительно безопасно спрыгнуть на крышу грузового транспорта на девятом или даже восьмом уровне и уехать в неизвестном направлении. На средних уровнях потоки аэромобилей были гораздо плотнее, что делало сквозной прыжок неотличимым от самоубийства.

Дрейк повертел головой, ища соседние лифты, на которых можно было бы подняться повыше, и бессильно выматерился: далеко впереди из освещенной кабины технического лифта выбежали шестеро с лазерными пушками. У одного была рация; Дрейк прикинул, сколько времени займет у Рогана подняться сюда на аэромобиле, и понял, что путь к лифтам отрезан.

К несчастью, Конни тоже это понял. Вскочив на ноги, он бросился бежать вдоль борта, скользя и нелепо размахивая руками.

– Стой! – заорал Дрейк, не услышав собственного голоса.

Он рванул следом за Конни по самому краю борта, глядя сквозь огни аэромобилей вниз, на встречный поток пятого уровня. Впереди метрах в пятидесяти пятый уровень делал крутой вираж и уходил направо; решение надо было принимать прямо сейчас.

Дрейк часто думал об этом прыжке – с тех пор как понял, что грэй-зависим. По ночам в мотеле он представлял, как выходит из лифта на десятом уровне эстакады, смотрит вниз – и делает шаг в мерцающую паутину. Вряд ли он долетел бы до земли. Скорее всего, на четвертом-пятом уровне его бы размазало о гладкий корпус тяжелого аэрогруза, как случайное насекомое, – и всё бы закончилось: стыд за свою слабость, чувство вины перед Лиз, горечь от невозможности побыть с нею достаточно долго, чтобы она перестала, наконец, шарить во сне рукой по кровати, словно проверяя, точно ли там есть кто-то еще. И, конечно, страх, который гнал его на следующее задание, в пневмопоезд, идущий на восток, в пропахшую чужим по́том комнату в дешевом мотеле, в клубы, набитые полуголым мясом любого пола, под прищуренный взгляд Рогана и таких, как он, к легкому серебристому порошку, – этот страх бы тоже закончился.

Томми Вальтер ничего не боялся, потому что почти всегда был под грэем. Он легко истратил бы любую жизнь – но жизнь Дрейка была вне его власти, потому что она принадлежала Лиз. Пока Лиз ждала Дрейка на Западном побережье, он всегда возвращался к ней, как стрелка компаса к магнитному полюсу.

Но теперь Лиз больше не было, а у Дрейка не осталось сил сопротивляться. Томми Вальтер захватил его целиком. Как только из-за поворота во встречном потоке пятого уровня показалась широкая крыша аэрогруза, Дрейк в несколько прыжков догнал Конни, крепко обхватил его руками и нырнул с борта вниз.

Невидимки, с которыми Дрейк разговаривал в тату-салоне, выполнили свое обещание и вышли на него через несколько дней. Конни, очень кстати оставшийся в живых, рассказал им, как ребята Рогана вырезали на обнаженном теле Трин шесть наложенных друг на друга треугольников, вставив в ее же собственный аппарат вместо иголок алмазные свёрла. Всё это Конни видел через щель в дверном косяке из соседней комнаты, где его самого держали «на сладкое». Когда вопли Трин стали до того громкими, что заглушали всё, Конни выломал решетку в стене и уполз через шахту вентиляции.

Тату-салон сгорел в ту же ночь. Тела Трин так и не нашли, но вместе с пожаром в мотеле это оказалось веским аргументом в пользу Дрейка и Конни. Посовещавшись, представители нескольких конкурирующих транспортных картелей пришли к выводу, что Роган развязал войну, чтобы отжать у них рынок.

Первый из его клубов взорвался через неделю. Трехэтажный танцпол с ошметками обгоревших тел разметало по шести кварталам, но ни одна окрестная дронокамера не зафиксировала ничего подозрительного – ни до, ни после. Полиция округа разводила руками, страховая компания списала взрыв на ошибки в технической эксплуатации здания.

Роган ответил – больше ему ничего не оставалось. С десяток аэрогрузов, принадлежавших неким транспортным компаниям, сгорели вместе со всем содержимым прямо на эстакаде, а один добрался до склада и взорвался внутри, уничтожив всё, что там было, включая несколько тонн товара, зарегистрированного как «стеклянное конфетти». Горький дым еще долго стоял над пожарищем, привлекая торчков из дальних жилых районов.

Через несколько дней в разных концах округа вспыхнули еще два клуба Рогана. Оба здания превратились в пепел за десять минут; ходили слухи о применении запрещенного вещества, вызывающего взрывное горение. Кто-то слил в медиа информацию о связи Рогана с террористической группой, синтезировавшей это вещество несколько лет назад в подпольной лаборатории, и страховые компании немедленно подали в суд, обвинив Рогана в поджоге с целью получения компенсации.

Восточное побережье пылало – и ни полиция, ни Департамент не могли это прекратить. От масштабов происходящего у Дрейка захватывало дух. Он был зачинщиком операции, размах которой не снился даже объединенному Департаменту защиты сознания шести континентов.

Агентурная сеть объединившихся транспортных картелей оказалась такого размера и плотности, что Дрейку иногда казалось, будто на картели работает всё взрослое население Восточного побережья, от Каррары до Сибулайта. Закрытые данные из полиции и Департамента Восточного округа были всего лишь песчинкой в море информации, которая ежедневно поступала к подпольным аналитикам. Вспоминая свое первое задание, Дрейк понимал, что выжить ему тогда удалось по чистой случайности. Он был такой мелкой сошкой, что попросту провалился между лопастями гигантской мясорубки, которая сейчас перемалывала в труху непобедимую империю Рогана. Знал ли Ванхортон, в какое пекло он посылает своих сотрудников? И знал ли об этом вообще кто-нибудь в Департаменте?

Сразу после убийства Трин Роган исчез с радаров. Надо отдать ему должное: мотыльки исчезли вместе с ним. Дрейк выторговал себе право