Демонология Агапи (СИ) - Колч Агаша

Действовал и говорил мужчина как-то отстранённо, словно размышлял о чём-то своём. При этом пристально следил, что происходит у меня за спиной. Там только и было слышно:

— Повернитесь. Так больно? А так? Угу… Язык покажите. Снимите куртку.

Вдруг Пубок коричневой молнией метнулся мимо меня, крепко задев плечом, на ходу командуя:

— Держи крепче!

По инерции столкновения крутанулась за ним и увидела, как, выхватив нож, Пубок всадил его в спину Инка. Как раз в то место, что я показывала на нём десятью минутами ранее.

— Подлая скотина! — взвизгнула я на предательство и схватила первое тяжёлое, что попалось под руку. Попался котёл, который так и не успела помыть. Размахнулась, разбрызгивая остатки супа по комнате, чтобы треснуть наёмника по голове, но вовремя остановила удар. Из разреза с потоком крови выползло нечто живое. Оно шевелило конечностями, вращало плоским телом и, кажется, собиралось вернуться на привычное место. В тело Инка. Пубок крепко охватил мерзкую тварь поперёк тела и метнул в кастрюлю, висевшую над пламенем горелки, где начинала закипать вода.

— «Бух в котёл — и там сварился», — зачем-то процитировала я сказку, всё ещё не до конца понимая, что же произошло.

Мужчины подхватили обмякшего рес Плоя, довели до топчана, уложили на живот, и лекарь захлопотал над раной, что-то тихо приговаривая пациенту.

— Ты меня хотела кастрюлей ударить? — усмехнулся подошедший солдат.

Кивнула. Хотела не просто ударить, а голову разбить на черепушки.

— Подумала, что убить твоего друга хочу? — мягко забирая из побелевших от напряжения пальцев тяжёлый котёл.

Кивнула. Что было ещё думать, когда под предлогом осмотра нож в спину всаживают.

— Хорошая ты. Заботливая, боевая. Любая команда наёмников гордилась бы такой подругой, — снимая котелок со сварившейся тварью с крючка над горелкой, сделал мне комплимент солдат.

— Это не мой путь. Любое насилие противно до тошноты. Даже кино о войне, драках, страданиях животных смотреть не могу, — удивление на лице собеседника заставило спохватиться и объяснить последние слова. — Кино — это такие сюжетные картины, оживлённые техномагией.

— Согласен, война не женское дело, — кивнул моему заявлению Пубок. — Только мой отряд не воюет. Нанимаемся исключительно для сопровождения, охраны или поиска пропавших. Мы лучшие среди многих, поэтому у нас всегда много работы в разных мирах. Это зловредное насекомое обитает в сырых лесах планеты Барляйн. Мы там… Неважно, что мы там делали. О другом хотел рассказать.

Мужчина сильно смутился своей промашке. Чтобы скрыть неловкость, поставил посудину с жуком на стол, отодвинул подальше, почесал затылок, но рассказ продолжил.

— Нас тогда здорово потрепало. Пришлось отсиживаться в глуши, скрываясь от погони. Одного из моих парней в пути ранили. Не сильно, но шкурку попортили. Целитель рану промыл, перевязал, и оставили страдальца отдыхать, пока занимались обустройством быта. Кто в дозор ушёл, кто еду готовил, кто источник хорошей воды искал. Когда же все собрались для отдыха, заметили, что наш раненый ведёт себя странно. Как будто не в себе. На имя перестал отзываться; когда его о чём-то спрашивали и он задумывался над ответом, то стонал от боли, схватившись за голову. Наш лекарь только руками разводил — не было у него такого случая в практике. Помог местный шаман, с которым мы случайно встретились, плутая в поисках выхода из леса. Он сразу указал своим посохом на нашего несчастного товарища и залепетал что-то на местном диалекте. Чаще всего он повторял одно слово: «Чомич» — и изображал физиономией страшную маску. К тому времени лицо раненого перестало выражать эмоции и было очень похоже на то, что показывал шаман. Я спросил его: «Сможешь помочь?» Спрашивал на межгалактическом, не надеясь на то, что тот меня поймет, но абориген кивнул и жестами приказал раздеть пострадавшего. Пока мы возились с одеждой друга, колдун развёл костёр, из плотного листа растения свернул ёмкость, обмазал её влажной глиной, наполнил водой и сунул в костёр. Потом ткнул пальцем на землю у костра и приказал положить нашего парня на живот. Мы подчинились. С завываниями, всхлипами, причитаниями он присел рядом и стал размахивать руками. Кажется, что мы все впали в транс от этого воя. Видя, как острый нож рассекает кожу на лопатке товарища, мы даже не сдвинулись с места. Очнулись только тогда, когда шаман схватил мерзкую тварь, выползавшую из раны, и с криком: «Чомич!» — бросил её в кипяток.

Глава 19

— Какое счастье, что вы попали на Арену! — воскликнула я, выслушав рассказ. Поняв смысл сказанного, добавила: — В смысле, для Инка счастье. Иначе ему было не спастись.

— Вселенная ведёт только ей известными тропами, — согласился Пубок и принялся отмывать большую кастрюлю.

Оставшись не у дел, я решила посмотреть, как себя чувствует Инк. Стража бил озноб, и целитель укрывал его всем более-менее тёплым, что было в комнате. Рубашка, жилет, кожаная куртка, тонкое покрывало. Не найдя больше ничего подходящего, он потянул с себя плащ.

Необычной красотой этой расы можно любоваться бесконечно. Грацию движений объёмный балахон и ранее не скрывал. А вот цвет золотистой кожи с чешуйками на висках, переливающимися, как искусно огранённые цитрины, разрез глаз с вертикальными зрачками…

— Теватец! — выдохнула я восхищённо. — Живой теватец. Ещё один.

Целитель резко сел на топчан в ногах своего пациента:

— Госпожа Агапи, что значит «ещё один»? Мой мир погиб, и я последний представитель народа теватов во Вселенной.

— Да нет же! Нет! Лично знакома ещё с двумя. Моя подруга Реста и её отец доктор… то есть целитель Сетляр…

— Они живы?! Моя Реста жива?! — возбуждённо тряс меня за руки мужчина.

— Да живы они, живы, а ты мне сейчас руки оторвёшь, — пыталась успокоить теватца я.

— Что случилось? — Пубок стоял рядом, стряхивая капли с мокрых пальцев. — Тает, у тебя больному плохо, а ты за девушкой ухаживаешь. Парню надо пропотеть как следует, чтобы организм от яда избавился окончательно.

— Согласен, — кивнул немного успокоившийся врач. — Но здесь это невозможно. Воздух холодный, тёплых вещей нет. Даже питья горячего нет.

— Питьё скоро будет, — солдат мотнул головой за спину, где над мощным пламенем горелки висел котёл с водой.

— Надо его в мою куртку завернуть. Мигом согреется.

Мужчины с недоверием смотрели на лёгкую ветровку, которую я стягивала с себя. Не обращая на это внимания, вытащила из внутреннего кармана суму, перекинула через плечо и занялась утеплением друга. Отодвинув в ноги бесполезную кучу тряпья, закутала Инка в свою чудесную тужурку. Подёргала за подол, удлиняя до максимума, надавила на угол воротника, добавляя внутренний обогрев, и, убедившись, что всё работает как задумано, распрямила спину.

— Хорошая вещь. Практичная, — одобрил Пубок, набрасывая мне на плечи куртку Инка. — Надо бы себе такой разжиться. Через информативник покупала?

— Да, — разом соглашаясь с одобрением и отвечая на вопрос, односложно сказала я, но на всякий случай добавила: — Правда, стоит одёжка как чугунный мост.

— Не дороже жизни, — небрежно заметил солдат и пошел к закипающему котлу.

— Госпожа Агапи, — легко подёргал меня за рукав Тает. — Где сейчас мои земляки?

— На планете чоттов, в академии тайной стражи, — серьёзно ответила я, хотя хотелось сказать, что в Индии, на фабрике грёз под названием Болливуд.

Тает отвлёкся на застонавшего в беспамятстве Инка, а я решила немного посидеть и отдохнуть от сумасшедших эмоций сегодняшнего дня. Но, сделав шаг по направлению к лавке, стоящей у стены, поняла, что полярная лисица из сканворда всё же добралась до меня.

Не знаю, почему кожа на моих ступнях такая чувствительная к малейшему дискомфорту и за что страдаю от этого всю сознательную жизнь. Любая новая пара обуви, будь то дорогущие брендовые туфли или яркие симпатичные кроссовки, купленные по случаю, отмечалась на моих ножках потёртостями и болезненными мозолями. Но самое страшное было то, что если я по какой-то причине сразу не обрабатывала ранение, полученное на фронте моды, бактерицидным средством, не заклеивала его лейкопластырем, обещая себе в другой раз быть умнее и осторожней, то обезноживала дня на три. Конечность отекала, ранка воспалялась, и любой шаг был мучением Русалочки, поменявшей хвост на ножки.