Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Марьян Камали

– Я провожу тебя до площади. Тебе не стоит идти туда одной. Кажется, там снова может начаться демонстрация.

– Ей вообще не надо идти туда, – сказала Зари.

– Нет, Баба-джан! Спасибо, но в этом нет необходимости, честное слово! Сегодня в городе совершенно безопасно. Все будет нормально.

Баба растерянно посмотрел на шляпу. Потом потер лицо, словно пытаясь решить сложную математическую задачу.

– Я передам ему привет от вас! – Ройя поцеловала отца, мать и сестру и выскочила из дома.

Но Зари выбежала за ней из андаруни в сад.

– Послушай, сестра! Я пойду с тобой.

– Не говори глупости!

– Безумие идти куда-то сегодня, когда в городе творится такой ужас! Эта неделя вообще сумасшедшая! Всего три дня назад вон что происходило. Ну и время вы выбрали для встречи, нечего сказать!

– Попытка переворота провалилась. Премьер-министр остался у власти. Все будет нормально! – воскликнула Ройя.

– Ты говоришь совсем как Бахман! – фыркнула Зари.

Ройя помахала сестре на прощанье и вышла через садовую калитку.

Она шла по переулку, и ее сердце билось так сильно, что едва не выскакивало из груди. Ноги сами собой несли ее к площади. Ей не терпелось увидеть Бахмана. Конечно же, все будет хорошо. Хотя вся семья беспокоится за нее. И что знала о настоящей любви ее младшая сестра? Конечно же, она не понимала, что Ройя полна сил и заряжена энергией при одной только мысли, что она снова увидится с Бахманом. Что она готова пройти сквозь горящее здание, лишь бы встретиться с ним.

По сравнению с утренними часами людей на улицах прибавилось. Конечно, как же иначе? У всех нашлись дела в городе. Но пока нет никаких демонстраций.

…Все началось с криков, звяканья цепей и топота, а потом Ройя почувствовала, как под ее ногами дрожит земля. Девушка обернулась и увидела группу примерно из семисот мужчин, появившуюся у подножия холма. Они шагали вверх по улице и что-то кричали. Когда они приблизились, Ройя поняла, что они выкрикивали речевки, принятые на спортивных аренах зорханы[4], где силачи следовали традиционным ритуалам тренировок. Баба иногда в шутку выкрикивал такие слова, если поднимал что-то тяжелое или разминался. В этой группе шли только атлеты в облегающей спортивной форме. Некоторые несли заостренные деревянные дубинки и штанги. Усатый мужчина с напомаженными волосами жонглировал булавами. Постепенно странная толпа заполнила улицу, автомобилям приходилось сворачивать в стороны.

К удивлению Ройи, к этой почти комичной группе атлетов, силачей и жонглеров начали присоединяться небольшие группы мужчин и женщин. Толпа быстро росла, а в речевках зазвучало больше политических лозунгов:

– Зенде бад шах! Да здравствует шах!

С тревожно бьющимся сердцем Ройя поспешила на север, туда же, куда направлялась растущая толпа, потому что ей нужно было добраться до площади Сепах. Кто заплатил этим кретинам, чтобы они вышли сегодня? Ройя почти слышала, как Баба задает этот вопрос. Что за новые безумства? Может, Бахман знал о новой безрассудной попытке, предпринятой от отчаяния? Ей не терпелось посмотреть вместе с ним на этот спектакль. Они посмеются над ним. Обязательно посмеются.

Она поравнялась с маленькой группой женщин, не присоединившихся к толпе. «Фагхат сено кам даштим. Этого там только не хватало», – саркастически проговорила одна из женщин под смех остальных. Ройе было приятно слышать их насмешки.

Но чем ближе подходили они к центру города, тем активнее нарастала нервная энергия толпы и все больше мужчин вливались в нее. Или, может, это нетерпение Ройи подпитывало ее страхи?

– Марг бар Мосаддык!

Ройя резко остановилась и застыла в недоумении. Толпа кричала не «Мосаддык или смерть», а «Смерть Мосаддыку». Группы противников премьер-министра со всех сторон присоединялись к пестрой толпе атлетов и жонглеров, заполняя собой улицы и тротуары. В конце концов стало невозможно идти в стороне, отдельно от этой людской массы.

На секунду Ройя подумала, не вернуться ли ей домой. Но нет, все будет нормально, сказала она себе. Бахман ждал ее. Она заставляла себя идти и идти вперед. Просто ей надо было набраться храбрости и дойти до цели.

Когда она наконец добралась до площади Сепах, там было столько демонстрантов, что на их фоне группа атлетов казалась совсем крошечной. Теперь Ройе приходилось проталкиваться сквозь толпу, чтобы попасть на середину площади, где они с Бахманом договорились встретиться. Стояла жара, но дул ветерок, и легкая розовая юбка липла к ее бедрам. Трое мужчин улыбнулись ей, а один свистнул. Ей припомнились негодяи, ударившие Бахмана цепью и дубинкой. Кровь прилила к ее лицу, и она торопливо и резко одернула юбку.

Противники Мосаддыка орали все яростнее. Ей было противно находиться рядом с ними. Скорее бы пришел Бахман, и они тогда сразу уйдут с площади. Она старалась думать о том, как наконец-то увидит любимого и они снова будут вместе.

Через двадцать минут толпа выросла почти вдвое, речевки стали еще громче и агрессивнее. Ройя взмокла от жары. Она тянула шею, высматривая Бахмана, но его нигде не было видно – да и как он мог сюда попасть, ведь ему пришлось бы проталкиваться сквозь толпу протестующих. Ройя понимала, что он опаздывал. Никто не мог предвидеть настолько многолюдные беспорядки. Эта неделя вообще сумасшедшая! Всего три дня назад вон что творилось. Ну и время вы выбрали для встречи, нечего сказать! Эти слова сестры звучали в голове Ройи. Но если совсем недавно премьер-министр успешно подавил попытку переворота, конечно же, не найдется глупцов, которые захотят повторить ее снова, да еще так быстро.

– Марг бар «Туде»! Смерть коммунистам!

– Марг бар Мосаддык!

Все больше и больше протестующих наполняли площадь, и вскоре острый запах пота и злости стал невыносимым. У этих людей была какая-то цель, они собирались не просто так. Толпа куда-то двигалась, и было ясно, что на площади она долго не задержится. Прогоняя приступ дурноты, Ройя поняла, что люди шли к дому премьер-министра. Бахман наверняка огорчен из-за такой акции прошахских сил. Но где же он?

Время шло, а он так и не появлялся. Ройя мучилась от жары, у нее кружилась голова, блузка прилипла к груди. Маман была права – надо было поесть. В такой густой толпе двигаться просто невозможно, Ройя оказалась в ловушке.

Наконец прибыла вооруженная полиция, и девушка почувствовала облегчение. Слава Аллаху! Но к ее удивлению, полицейские даже не пытались усмирить толпу, а просто влились в нее. Роя окончательно обессилела, поняв, что полиция заодно с прошахской толпой. Сбывалось все, чего так боялся Бахман. Полиция объединилась с антидемократическими силами. Это новая попытка свергнуть Мосаддыка, премьер-министра, которого так любили и уважали Бахман и