В плену Времени - Евгения Савицкая

— Доброе утро, дочь моя, — оторвала меня от созерцания сладостей, мадам Элен. — Как почивала этой ночью?

"Твою мать, утро добрым не бывает! Особенно когда живешь неделю в чужом времени и не знаешь, как попасть обратно" — промелькнула в моей, слишком умной для этого века, голове злорадная мысль. Мне дико хотелось озвучить первую фразу, но вместо этого пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не засмеяться и вежливо ответить:

— Доброе утро, маменька, доброе утро, сестрица. Я отлично выспалась.

Я медленно подошла к столу, как подобает юной и очень воспитанной леди. Расстояние до стола сокращалось медленно, хотя мне до жути хотелось резво пробежаться до него и цапнуть одну из аппетитных булочек. Откуда ни возьмись, появился Иван. Дворецкий галантно отодвинул стул и помог мне сесть за стол. В этот момент Мила внесла поднос с моим завтраком — омлет, гренки на масле, оладьи и салат из свежих овощей. Превозмогая желание накинуться на еду и одним моментом смести ее с тарелок, наплевав на правила хорошего тона, кушать мне приходилось аккуратными маленькими кусочками, подражая мадам Элен. Это было сплошное издевательство над собой и своим желудком. Маман осталась довольна мной и не сделала ни единого замечания за трапезой.

— Опомниться не могу, ведь нам вечером ехать к самим Зиминым, — радостно отозвалась Сесиль.

Сестрица сияла подобно майскому солнышку. Ее огромные оленьи глаза лучились искренней радостью, а на бледных щеках играл нежный румянец. Она тщеславно улыбнулась и поправила несуществующую складку на пышном рукаве-фонарике своего кремового платья. Я равнодушно помешивала ложечкой свой чай, поглядывая на мадам Элен и Сесиль. Обе казались такими оживленными, как будто дебютантки перед первым выходом в свет. Хотя я лично не понимала чему тут радоваться. После утомительной дороги, мне сильно хотелось отдохнуть и спокойно просидеть в саду с книгой. Но вместо этого предстояло тащиться в гости к незнакомым мне людям, и до полуночи торчать у них вовсю изображая веселье.

— Габриэль, что с тобою? — удивленно спросила мадам Элен. — Ты всегда радовалась таким приглашениям.

От досады на себя я скривила губы, понимая, что все мои мысли отразились на лице. Захотелось спрятаться от пытливых взглядов мадам Элен и Сесиль, но только пришлось пробурчать с идиотским видом:

— Я же ничего не помню, маман.

— И то верно, — отозвалась ровным ничего не выражающим тоном маман. — Могу тебе напомнить, что если в первый же день не пригласят на летние увеселения, то можно затворниками просидеть в этом доме до конца лета. Ты же этого не хочешь, милая?

Откровенно говоря, мне было глубоко наплевать на все эти глупости. В мои планы входили лишь поиски Часов Ввремени и возвращение в свой родной двадцать первый век. Посему пришлось согласиться с маман. Хотя, в этих посещениях была большая доля пользы для меня в моих целях. Ведь на любой такой прием мог заявиться "красавчик" со своей матушкой, и только от меня зависит дальнейшая судьба Часов Времени. Итак, одно лишь мысленное напоминание себе об этом факте, как моя улыбка из фальшивой плавно перешла в настоящую, а в душе вновь зародилась надежда. Я мечтательно улыбалась, отпивая из фарфоровой расписной чашки ароматный чай, прикидывая свои шансы сразить своей красотой наповал богатого "красавчика".

— И во сколько нам ехать к Зиминым? — праздным тоном поинтересовалась я, стараясь скрывать свою огромную радость.

— К восьми вечера, — с той же радостью и энтузиазмом ответила Сесиль.

— Прекрасно, — сарказма к этой фразе мне не занимать.

Но никто из присутствующих дам даже не заметил моего ехидства или не захотел замечать. После чая я решила прогуляться по парку. Компанию мне составила Сесиль. Горничная, выдав нам длинные белые кружевные перчатки, широкополые шляпы, украшенные перьями, убежала готовить нам платья на вечер. В этом вопросе я полностью положилась на Милу. Благодаря полуденному зною, в парке мы погуляли совсем недолго, несмотря на то, что сад был тенистым и практически все аллеи утопали в густой тени. Сестрица болтала о всякой ерунде, волнующей ее ум, я же шла, вполуха слушая ее щебетанье, и сама думала о своем. Вскоре мы вернулись к парадному входу двухэтажного белого каменного дома. С широким крыльцом с колоннами и множеством ступенек, ведущих к большим двустворчатым парадным дверям из дуба, оббитого кованым железом. Вместо ручки на них висело массивное железное кольцо. Когда мы миновали двери, то попали в огромный холл с высоким потолком. Поддерживающие свод колонны, были украшены богатой лепниной. Как и в степном поместье, к потолку крепилась огромная хрустальная люстра. По периметру залы на колоннах висели лампы. Начищенный до блеска зеркальный пол блестел. В огромные окна, распахнутые настежь, вливался горячий дурманящий голову воздух, пахнущий соснами и кипарисами. Широкая лестница, устланная ковровой дорожкой, вела на второй этаж. Как и в степном поместье, обстановка в доме была очень дорогой.

Часы полуденного зноя я скоротала с книгой, валясь на кровати в свободном шелковом халате. Мила меж тем металась в гардеробной, показывая мне — то один наряд, то другой. В итоге выбор пал на платье насыщенного синего цвета. Глубокое декольте, облегающая спереди юбка и пышный шлейф, украшенный черными кружевами. Строгий лиф, красиво расшитый узким черным кружевом был просто восхитителен, и, по моему разумению, призван сделать стройнее мою талию.

После четырех часов дня, Мила распорядилась наполнить мне ванную и даже разрешила понежиться в теплой воде. Затем, горничная помогла тщательно помыть мне голову, и, закутав в чистый легкий халат, отвела обратно в апартаменты. Дав моим волосам немного подсушиться, она накрутила их на, что-то отдаленно похожее, современные термобигуди. Девушка ловко вытаскивала каждую катушку из кипятка специальными щипцами и с небывалой сноровкой накручивала каждую прядь волос. После этого мне было разрешено час-полтора посидеть под открытым окном и почитать книгу. Очередной раз, пожалев об отсутствии фена и других благ цивилизации, я тяжко вздохнула и погрузилась в неспешное повествование романа.

Глава 14

Уже полностью одетая, я целых десять минут крутилась напротив огромного, во весь рост, зеркала в резной деревянной оправе. Из темной рамы на меня смотрела светло-русая девушка в синем, как глубины океана, шелковом платье. Глубокое декольте, отороченное черным кружевом, соблазнительно открывало высокие округлости груди и покатые плечи. Темный оттенок наряда стройнил мою и без того хрупкую фигуру, делая ее еще более изящной и невесомой. Полупрозрачные мини-рукавчики из черного кружева не скрывали линию плеч, а шелковые, в тон кружеву на платье, длинные перчатки — дополняли весь ансамбль. Черные туфли на высокой шпильке делали меня еще выше и добавляли некоторого шарма. Волосы Мила уложила наверх, открывая шею. Один локон, выпущенный из узла, струился по шее, делая ее длиннее и изящнее. Образ благородной аристократки дополняли золотые украшения из лазурита — подвеска на шею, длинные серьги и браслет на запястье. Роскошные украшения и платье донельзя поднимали мне настроение, делая увереннее в себе и своих силах.