Встретимся в морге (Испытание злом) - Росс Макдональд

— Придавил пару минуточек. Пришлось крутенько попыхтеть с этой визиткой, что ты мне подсунул, Хов. Но, по крайней мере, один труп опознан.

— Арт Лемп?

Загнутые вверх уголки губ кисло обвисли.

— А-а, ты, значит, уже в курсе? Куда ездил?

— В ад и обратно. Эта юная леди знала Лемпа, а февральский парень был ее мужем.

Я кивнул в сторону Молли. Она вся как-то съежилась и постаралась слиться с дверью. Я подумал, что девица почуяла тюремный душок. А быть может, ее напугали симпатичные фотографии, развешанные по стенам кабинета, на которых хорошими черными чернилами было выведено: «Разыскивается».

— Хов, ты ведь не станешь насмехаться над стариком, который тебе в отцы годится?

— Она его вдова в бытовом значении этого слова, но все-таки... Его звали Керри Сноу.

— Мы поженились в Лас-Вегасе! — выкрикнула Молли. — Пятнадцатого января. Все было по закону!

— Я верю тебе, Молли. А теперь подойди сюда, присядь и расскажи все по порядку.

Вопросы и ответы продолжались до прибытия моего раннего завтрака. Молли не сообщила по сути дела ничего нового. По ее словам выходило, что и Сноу, и Лемп держали ее в полном неведении относительно своих темных делишек, а быть может, она просто опасалась проболтаться и подсесть в тюрьму. Девушка выглядела напуганной и голодной.

Мы по-братски поделили еду. Сэм сказал, что в полночь уже отобедал. Сейчас было почти два.

Я встал, слыша скрип в коленках.

— Эми Майнер все еще здесь?

— Она в спецкамере на третьем этаже. Я схожу с тобой.

— А кто дежурит?

— Стэн Марслэнд.

— Я сам справлюсь. А у тебя, Сэм, намечается работенка. Это чемодан Лемпа. В нем достаточно зерна для твоей мельницы.

На изборожденном морщинами лице проявилась целая гамма чувств: от приятных ожиданий до дурных предчувствий.

— Отлично, — пробормотал он с сомнением. — А с девицей что прикажешь делать?

— С ней наверняка захочет поговорить Форест. Наверное, будет лучше, если ты и чемодан прямо ему отдашь. Ведь они, наверное, приехали со своей передвижной лабораторией?

— На заднем дворе стоит возле гаражей.

— Ну вот и отлично. Так что ты запросто можешь отправляться домой. Кстати, и Молли с собой прихвати. Она вряд ли захочет провести эту ночь в тюрьме.

— Я вряд ли захочу!

Сэм уставился на нее с некоторым сомнением.

— Спасибо, да я уже женат.

— В этом-то и дело. Я вряд ли подхожу на роль дуэньи. — Я обернулся к девушке. — Ты не сбежишь из дома помощника шерифа Дрессена?

— Куда?

— Ладно, Хов, — проворчал Сэм. — Ты за последнее время несколько раз меня выручал. Правда, так до сих пор и не вернул фотографии...

— Дай мне еще несколько минут...

Только на автоматическом лифте можно ночью попасть на тюремные этажи. Я поднялся наверх. Возле шахты стоял Стэн Марслэнд, держа руку на кобуре.

— Не слишком ли ты припозднился, а?

— Обстоятельства, Стэн. У нас не так уж часто похищают детей.

— Мне вполне хватает. А в портфеле что? Харч? Господи, пусть это будет харч!

— Да нет, не харч. Ножовка по металлу, надфиль.

— Слушай, не упоминал бы ты при мне эти штуковины. — В ночную смену даже немой становится болтуном. — Я-то думал... Штекс с луком, жареная картошечка, кружка разливного пивка. И все это мне! Мне! Мне!

— Миссис Майнер спит?

— Понятия не имею. Вполне возможно. В первую ночь заключенные обычно страдают от бессонницы. А ты к ней?

— Да.

— Привести сюда?

— Не стоит. Пройду в камеру. Я буквально на минуточку.

По витой железной лестнице он провел меня на металлическую галерею с клепаным полом. Мы прошли мимо нескольких обитых железом дверей с малюсенькими, забранными решетками окошками. Из-за одной доносились стоны, вопли и смех.

— Алканавт, — пояснил Марслэнд. — В субботу вечером у них оттяг. Зато похмелье поутру в воскресенье: ууух!..

У конце галереи он открыл дверь и передал меня полусонной надзирательнице. Женские камеры были просто решетчатыми клетками. Сквозь аммиачное амбре и запахи зверинца пробивалась вонь духов. В последней клетке, вцепившись руками в решетку, стояла, слово ожидая моего прихода, Эми Майнер.

— Мистер Кросс! Вы должны вызволить меня отсюда!

— Спокойнее, Эми, — успокаивающе проговорила надзирательница. — Ты разбудишь остальных девочек.

— Но я не могу здесь находиться. Я не совершила ничего дурного.

Надзирательница кивнула мне. На затылке ее волосы были стянуты в такой тугой узел, что он сильно походил на дверную ручку.

— Морока с этой Эми, мистер Кросс. Как вы думаете, может быть, ее поутру освободят? — И добавила шепотом: — Мне пришлось отнять у нее чулки, а то она грозилась покончить с собой.

— Меня должны немедленно отсюда выпустить, — бубнила Эми. — Я не сделала ничего дурного.

— Да, этим занимался ваш муж.

— Не верю.

— Пока все не выяснится, вас отсюда не выпустят. Я лично против этих санкций. Такое вряд ли кому-нибудь понравится. И все же необходимо выяснить правду.

Я придвинулся ближе к прутьям решетки. Лампочка в проволочной сетке чахла под потолком. Глаза Эми распухли. Слезы размочили морщины, и они расползлись по лицу, подобно эрозийным канавам. Рот, наоборот, превратился в тонкую полоску. Губы были жестоко обкусаны. Волосы свисали у висков серо-коричневыми веревками.

— Что с Фредом?

— О нем никто ничего не слышал.

— Его ведь прикончили? Я знаю: Фреда убили, мальчика похитили, меня заперли здесь и выбросили ключ.

Мне не понравилась ее истерическая припевка.

— Эми, вам нужно успокоиться. Ведь все могло быть намного хуже. Через день-два вас непременно отсюда выпустят.

Женские руки пролезли сквозь прутья решетки.

— Обещаете?

Я взял ее ладони. На ощупь они были той же температуры, что и железо.

— Думаю, что смогу взять на себя эту ответственность. Вас здесь держат в качестве свидетельницы, частично для вашего же личного блага. После дачи показаний вас отпустят.

— Свидетельницы чему?!

— Не имеет значения. Вы жена Фреда. Лет десять, наверное?

— Около того. В общем, достаточный срок, за который я вполне могла уяснить себе, что Фред не преступник.

— Жены и раньше ошибались. — Я повернулся к надзирательнице. — Нельзя ли сделать чуток посветлее?

Она прошла к приборной доске с рядом переключателей и зажгла полный свет. В четвертый и последний раз я вынул из портфеля фотографии мертвеца.

— Видели ли вы когда-нибудь раньше этого человека? — Я прижал к решетке увеличенные изображения разбитого лица.

Из ее глотки вырвалось: «аугхл!» — пальцы впились в металл; суставы побелели.

— Кто это?

— Он служил на «Юрике Бэй». Ваш муж должен был его знать. Ведь Фред находился на корабле с момента пробного плавания.

— Это что, Сноу? Неужели он?

— Да. Керри Сноу.

— Что с ним такое случилось?

— Этого человека раздавил в феврале Фред. Фотографии сделаны после наезда, разумеется.

— Он мертв?

— Его убил ваш муж. Насколько близко они были знакомы?

— Думаю, что не слишком близко. Я говорю так потому, что Керри Сноу приходил к нам на квартиру в Даго всего раз или два. А ведь Фред всегда был гостеприимным хозяином и привечал молодых. Но все это осталось в сорок пятом.

— И с тех пор они больше не виделись?

— Понятия не имею.

— А с Артуром Лемпом?

После непродолжительного молчания она промямлила:

— Никогда о таком не слыхала.

— Вы в этом уверены?

— Зачем бы мне лгать? Ведь вы пообещали, что после того, как я расскажу все, что знаю, меня отпустят...

— Последний вопрос, миссис Майнер. Как, по-вашему: мог ли Фред увезти мальчика в пустыню? И куда в подобном случае он бы направился?

— Здесь я ничем не смогу помочь. Мне очень жаль. Но Фред не переваривал пустыню. У него больные пазухи. Как-то мистер и миссис Джонсон взяли его с собой. Но это было в первый и последний раз...

— Значит, в феврале ваш муж не ездил в зимнюю резиденцию?

— Нет. Машину вела миссис.

— Кстати, как хорошо Фред знал миссис Джонсон?

— Они всегда были друзьями.

— Скажите, а до того, как Фред поступил шофером к Джонсону, он часто виделся с Хелен?

— В общем, да. Она ухаживала за ним в больнице, где он примерно год лежал с переломом спины.

— А после выписки они встречались?

— Об этом я ничего не знаю. — Ее серое лицо протиснулось между прутьев решетки. — Я знаю, на что вы намекаете. Но это неправда. Фред никогда не путался с другими женщинами, так что оставьте миссис Джонсон в покое. Чего вы, в конце концов, добиваетесь?

Я сказал, что и сам не знаю, и попросил надзирательницу вывести меня.

Форест допрашивал Молли в кабинете Сэма Дрессена. Сквозь закрытую дверь доносились глухие монотонные голоса.

— Вы можете доказать, что все утро провалялись в постели?

— Никто не сидел рядом и не наблюдал.

— Вряд ли сонливость можно зачесть вам в плюс.