Радио Судьбы - Дмитрий Сафонов

– Нет. Через Ферзиково автобусы до Протвина не ходят. Это в противоположную сторону.

– Ну да, понимаю, – он покивал. – А ваш автобус скоро? Девушка рассмеялась:

– Если я буду ждать автобуса, до доберусь домой не раньше шести. Нет, придется ловить попутку. Может, довезут до Тарусы, а там – еще как-нибудь...

Мезенцев оглянулся. На дороге не было никаких машин. Ни одной.

– Хотите, я помогу вам поймать машину? – Он все искал повод, чтобы задержаться, остаться с ней хотя бы еще на несколько минут.

– Нет, думаю, если я буду одна, у меня это лучше получится. А? Как считаете?

Она и тут оказалась права. «Любой водитель охотнее притормозит, увидев молодую привлекательную девушку, чем краснорожего здоровяка. Девяносто как-никак...»

– Да... – Он вздохнул.

Рита подняла руку. Мезенцев быстро обернулся, но не увидел автомобиля. Правда, он уловил шум мотора, доносившийся из-за холма – дорога в этом месте делала резкую «горку».

– Да, да... Я сейчас отойду, чтобы вам не мешать. Я просто... Я хотел сказать, что мне было очень приятно с вами познакомиться.

Рита снова улыбнулась, но на этот раз уже нетерпеливо.

– И мне тоже. До свидания, Дмитрий!

– До свидания...

Он развернулся и печально побрел к остановке. Шум мотора нарастал. Внезапно из-за горки выскочил мотоцикл: угольно-черный, С никелированными колесами. Мотоциклист не ехал– он мчался куда-то, как на пожар. Мезенцев даже увидел, как мотоцикл подпрыгнул в высшей точке подъема, пролетел пару метров по воздуху и затем снова коснулся асфальта блестящими колесами.

Парень, сидевший за рулем, выглядел стильно. Черная косуха, длинный белый шарф. Такие шарфы в годы Великой Отечественной войны носили немецкие и американские летчики: во время воздушного боя им приходилось постоянно крутить головой, и шелк не давал натереть шею. На голове у парня был кожаный шлем (тоже как у летчика, но скорее летчика Первой мировой) и очки-консервы.

Мезенцев почувствовал укол ревности. Одно дело – сесть в машину, может быть, даже на заднее сиденье, и совсем другое – на мотоцикл. Ведь тогда ей придется держаться за этого парня. Обнимать его.

«Надеюсь, она не настолько глупа, чтобы усесться на мо тоцикл. Она же не смертница», – подумал Мезенцев, даже не замечая, что повторяет расхожее обывательское утверждение, будто все мотоциклисты – потенциальные самоубийцы. Но внутренний голос это заметил. И тут же возразил ему:

«А как насчет парашютистов? Они ведь тоже смертники».

Мезенцев застыл. Он еще не успел отойти достаточно далеко – всего каких-нибудь десять-пятнадцать шагов. Он обернулся.

Так и есть. Рита продолжала голосовать, и мотоцикл замедлял ход. Дмитрий рассмотрел каплевидный бак, расписанный языками яркого пламени, голубые (по виду – настоящие, дорогие, он умел отличить родные ливайсы от изделий венгерского пошива) джинсы и остроносые ковбойские сапоги из светло-коричневой замши.

Мотоциклист затормозил. Он съехал на обочину и встал рядом с девушкой. Мезенцев не слышал, о чем они говорили. Рита приветливо улыбалась и кивала. Она явно собиралась поехать с этим парнем.

Мезенцеву вдруг ужасно захотелось, чтобы она что-то забыла. Зажигалку, мобильный телефон или ручку, что угодно, лишь бы у него был повод ее окликнуть. Но Рита ничего не забыла. Он замялся, пытаясь придумать правдоподобный предлог.

Парень, сидевший за рулем, обернулся через плечо и посмотрел в его сторону. Байкер вопросительно дернул подбородком, и Рита весело рассмеялась в ответ.

«О чем они говорят? Обо мне?»

Дмитрий похлопал себя по карманам – так, будто ОН что-то забыл, схватился за голову, развел руками и бросился назад.

До мотоцикла оставалось не больше десяти метров. Еще немного, и он...

– Рита! – негромко позвал Мезенцев. – Рита!

Это было как во сне, когда пытаешься кого-то догнать, схватить и вдруг понимаешь, что не можешь двигаться быстро. Ноги словно наливаются свинцом, и ты плывешь в густом киселе, в который превращается воздух, остается только удивляться, почему ты им не захлебываешься.

Байкер сидел на мотоцикле, отставив далеко в сторону левую ногу. Мезенцев не понял, почему это вдруг привлекло его внимание. Сапог... Левая нога... Что такого?

Рита махнула ему рукой и села позади байкера. Обхватила его за талию и прижалась к кожаной спине.

Байкер опустил правую ногу с педали тормоза на землю, левую поставил на рычаг переключения скоростей, выжал сцепление, поддал газу, и... тронулся. Он стремительно набирал скорость... Конечно, не так стремительно, как это делают в Москве затянутые в комбинезоны ребята на «городских ракетах», но все же быстро. Очень быстро.

Мезенцев остался стоять на дороге, чувствуя себя последним дураком. Нет, он не тянул даже на капитана Некрасова. Приходилось это признать.

Но... Что-то еще не давало ему покоя. Что-то еще...

Да! Он вспомнил! Этот сапог! Конечно, он обратил внимание на обувь только потому, что несколько минут назад тоже стоял, тупо уставившись на ботинки. И эти ботинки говорили: «Здесь что-то не так». И с байкером – то же самое. Что-то с его обувью было не так.

Мезенцев полагался на свою тренированную зрительную память. Даже если он упускал из виду ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, то потом память воскрешала перед глазами всю картину в мельчайших подробностях. И сейчас...

Этот сапог... Остроносый, с металлической набойкой на конце, под подошвой – ремешок. Что же было не так в этом сапоге?

Его словно ударило. Он знал ответ. Он вспомнил, что не так в этом сапоге.

Кровь. На сапоге у байкера была кровь. Не маленькое пятнышко, а большое, расплывшееся пятно, еще не успевшее хорошенько засохнуть и утратить красный цвет, превратиться в бурое подобие ржавчины. Здоровое пятно, от которого тянулась россыпь мелких капель – вверх, к голенищу, куда были заправлены голубые джинсы.

– РИТА!!! – заорал он что было сил – так, что закашлялся. – РИТА-А-А!!!

«Нельзя. Нельзя!!! Его надо остановить!» – мелькнуло в голове.

Мезенцев заметался по дороге. Он был близок к отчаянию. Он хотел что-то сделать и не мог. Даже машины не было под рукой, ведь он ее продал и вырученные деньги честно поделил с Натальей пополам.

«Черт! Черт! Почему я не заметил этого раньше? Проклятый МУДОЗВОН!!!» Он метался по дороге, не находя себе места. Он знал, что теперь все зависит только от него.

«Раньше... Раньше, там, наверху. Когда я стоял перед открытым люком и думал, что ТЕПЕРЬ все зависит только от меня... Ерунда! Ничего от меня не зависело. Парашют раскрылся сам собой, а то, что я прыгнул... Эка невидаль. Да я бы прыгнул, даже если бы у меня не было парашюта, из одного только упрямства! А вот сейчас... Сейчас все ДЕЙСТВИТЕЛЬНО зависит от меня. Она ведь... Она не сможет с ним справиться».

Он не задумываясь отнес байкера к разряду злодеев. «Ну а кем он еще должен быть? ОТКУДА могла взяться кровь на его сапоге?»

Мезенцев прикидывал и так, и этак, и по всему выходило, что байкер – опасен. И, значит, эта маленькая хрупкая дурочка (ну да, все они дурочки. Все они любят только злодеев и мерзавцев) теперь – в опасности.

Джордж летел, почти не разбирая дороги. На его счастье, шоссе было пустынным и хорошо просматривалось в обе стороны. В поворотах он не сбрасывал скорость, чтобы не терять драгоценных секунд. Он прижимался к внутренней обочине, бессовестно залезал на встречную, укладывал верный «Урал» набок (благо двигатель это позволял, на новых версиях «Урала» ставили продольный V-образный движок, не то что на старых, с коляской, когда цилиндры были развалены поперек – на сто восемьдесят градусов) и несся вперед. Вперед, только впе ред!

Когда он миновал горку перед аэродромом «Дракино» (тоже сильно рисковал, в этом месте – перелом дорожного профиля, и кто ТАМ, за бугром, несется тебе навстречу – неизвестно), то увидел одинокую девичью фигурку с поднятой рукой. В первую секунду он хотел промчаться мимо, не останавливаясь, но вдруг понял, что это – его шанс.

Во-первых, милиция наверняка ищет ОДИНОКОГО байкера, а, посадив девушку, он уже будет не один.

А во-вторых... Если дело обернется совсем худо, «менты» побоятся в него стрелять. Эта малышка послужит живым щитом. «Настоящая боевая подруга, Джордж! То, о чем ты мечтал всю жизнь. Она прикроет тебе спину. Правда, она даже не будет об этом знать, но разве это что-то меняет? Бери ее на борт!»

Он затормозил и съехал на обочину. Призвал на помощь все свое обаяние и обольстительно улыбнулся:

– Тебе куда?

– В Ферзиково, – ответила «малышка».

– Садись.

Она замялась. Видимо, мама наболтала ей разных глупостей про одиноких байкеров и про то, что они могут быть опасны. Впрочем, мама, наверное, была недалека от истины. Он МОЖЕТ быть опасным.

– Я не кусаюсь. Поехали.

Девушка обернулась – на какого-то краснорожего здоровяка, с задумчивым видом застывшего на шоссе. Он словно размышлял, хочет он отлить или нет?