Нетронутая и неприрученная - Кейт Хьюит

Да, она полюбила. Да, любовь оказалась непростым чувством, которое сопровождали печаль и боль, но это чувство было истинным.

Ана немного отодвинулась от Витторио, чтобы посмотреть на него, пока он спит. Черты его лица смягчились и стали почти нежными в состоянии покоя. Она коснулась темной щетины на его подбородке и почувствовала, как болезненно сжалось сердце.

«Любовь — разрушительное чувство».

Она начинала понимать, почему Витторио так говорил. Любовь Констанции к мужу была разрушительной, принесла ей несчастье и отчаяние, стала причиной несправедливых отношений с обоими сыновьями. Отвергнутый матерью, воспитанный отцом в суровой дисциплине, Витторио не хотел искать любви. И Ана понимала его чувства.

Когда же она его полюбила? Понравился он ей, безусловно, давным-давно, когда много лет назад прикоснулся к ее щеке и впервые назвал ласточкой. Ана не собиралась позволять Витторио оттолкнуть ее. Им не нужен брак по расчету, она постарается сделать так, чтобы между ними сложились настоящие супружеские отношения.

Ана высвободилась из объятий Витторио, задаваясь вопросом: сумеет ли выполнить такую титаническую задачу? Она согласилась на брак без любви. Но теперь ей придется изменить условия их сделки. Но пойдет ли на это Витторио?

Витторио просыпался медленно, томно потягиваясь и чувствуя себя более расслабленным и отдохнувшим, чем за последние несколько месяцев. Или лет. Он моргнул от яркого солнечного света, проникающего в окна, перевернулся в кровати и с тревогой осознал, что Аны рядом уже нет.

Витторио привык просыпаться в одиночестве, но на этот раз почувствовал себя покинутым и несчастным.

— Доброе утро, соня!

Витторио повернулся и успокоился, увидев Ану в дверях спальни. Она была по-прежнему в пеньюаре, сквозь тонкую ткань которого проглядывали контуры ее фигуры. Она выглядела удивительно женственно и невероятно сексуально.

— Где ты была? — спросил он и подвинулся на кровати, чтобы она могла присесть рядом.

— В ванной. — Она усмехнулась. — Вчера вечером я выпила слишком много шампанского.

— Ты нервничала? — полюбопытствовал он.

Ана пожала плечами:

— Немного… — Она помолчала. — Нельзя сказать, что наш брак обычный или нормальный, и я не хочу, чтобы люди… болтали всякое.

— Что именно?

Она повела плечами, словно защищаясь:

— Всякие злые глупости.

Витторио кивнул, впервые понимая, как может повлиять на нее их брак по расчету. Люди могли начать говорить о том, что Ана недостаточно хороша или привлекательна для брака по любви.

— Сегодня суббота, — сказала Ана, вставая с постели, прежде чем Витторио успел протянуть к ней руку, — но ночью было довольно прохладно, поэтому я хочу пойти осмотреть виноградники.

— Для этой работы есть управляющий, Ана.

Она издала тихий гортанный смех, отчего Витторио едва не выскочил из постели и не заключил ее в объятия.

— О, Витторио, я не оставляю такие вещи на управляющего. Ты вполне можешь это сделать с твоим миллионом бутылок в год.

— Девятьсот тысяч бутылок.

Она подняла брови и весело на него посмотрела:

— Ах, простите. Ну, Виале выпускают только двести пятьдесят тысяч.

— Какая разница? — спросил Витторио, стараясь не казаться нетерпеливым. Его жена в пеньюаре, он в пижаме в постели, они поженились только неделю назад. Почему, черт побери, они обсуждают производство вина?

— Для меня это важно, — произнесла Ана, на ее полных губах по-прежнему играла улыбка.

— Сегодня прекрасный день… — начал он снова, решив предложить ей провести его в постели.

Ана улыбнулась шире:

— Совершенно верно. И я хотела, чтобы ты показал мне виноградники Кацлевара или, по крайней мере, некоторые из них. Нельзя в такую погоду торчать дома.

«Хватит разговаривать», — подумал Витторио. Он улыбнулся сонно и чувственно.

— О… Думаю, мы могли побыть дома еще немного. — Ана в нерешительности округлила глаза, и Витторио протянул ей руку. — Иди сюда, Ана.

— Что? — начала она, прикусив нижнюю губу, отчего стала еще привлекательнее.

Витторио громко простонал:

— Иди сюда!

Она подошла к нему медленно, нерешительно и присела на край кровати. Витторио был вне себя от нетерпения.

— Что такое? — спросила она, и он услышал неуверенность и даже страх в ее голосе.

Он улыбнулся и протянул руку, чтобы отвести от ее глаз шелковистые пряди и заправить их за ухо.

— Не кажется ли тебе, — пробормотал он, — что мы слишком долго не жили как настоящие муж и жена?

У Аны перехватило дыхание.

— Да, но…

— Что?

Она снова прикусила губу:

— Ты вроде бы был не против подождать.

— Только потому, что я не хотел тебя обидеть. — Витторио сделал паузу, пугаясь собственных чувств. — Я хотел дать тебе время.

Улыбка таилась во взгляде Аны.

— А сейчас ты решил, что у меня было достаточно времени?

— О да. — Он протянул руку, чтобы погладить шелковистую кожу ее ноги, и едва сдержал дрожь. — Как считаешь ты? У тебя было достаточно времени?

— О да! — сказала Ана, и он усмехнулся, услышав ее пылкий ответ.

— Хорошо.

Ошеломленная, Ана сидела на кровати, а Витторио, разговаривая с ней, нежно поглаживал ее бедра, отчего по ее телу пробегала приятная дрожь. Пальцы другой руки он запустил в ее волосы, притянул Ану к себе и страстно поцеловал в губы.

— Ана… — пробормотал Витторио, целуя ее ухо, подбородок, шею. — Ана, ты говорила о винограде и виноградниках, а я могу думать только о… И я не хочу никуда торопиться.

Она не желала становиться пассивной участницей событий, поэтому оттолкнула от себя Витторио. Он упал на спину, а она раздвинула его мускулистые ноги. Увидев изумленный взгляд Витторио, она громко рассмеялась.

— На тебе слишком много одежды, — заметила она хриплым шепотом, и Витторио кивнул:

— Полностью согласен.

— Давай-ка это исправим.

— Нисколько не возражаю.

Ана достаточно быстро стянула с него пижаму, потом оперлась на локоть и оглядела его великолепное тело. Она погладила упругие мускулы на его груди.

— Я давно тебя хотела, — призналась она немного застенчиво.

— Я хочу тебя прямо сейчас, — ответил Витторио хрипло и прерывисто. — И не могу больше ждать. О Ана…

Позже, когда они лежали рядом и Витторио поглаживал рукой ее живот и бедро, он произнес:

— Если бы я знал…

— Знал о чем?

— О том, что ты девственница, — объяснил он и печально улыбнулся, — я бы не торопился.