Нетронутая и неприрученная - Кейт Хьюит

— Итак, Витторио, это был успех.

Он медленно обернулся и увидел мать, стоящую в дверях гостиной. Она блистала холодной элегантностью в кремовом атласном платье, на ее лице не было улыбки. «И это тот человек, чье одобрение я стараюсь заслужить?» — подумал Витторио. Абсурдная ситуация. Учитывая то, что его мать потеряла к нему интерес с тех пор, как ему исполнилось четыре года, — когда родился Бернардо.

Витторио понимал, что ревновал мать к брату. Все эти годы он жаждал вернуться домой и показать брату и матери, каким успешным и самодостаточным стал.

Он повернулся спиной к окну:

— Похоже, что так.

— Ты не рад? — спросила она, проходя в гостиную. Он слышал язвительные нотки в ее голосе, отчего его плечи снова непроизвольно напрягались.

«Уходи, Витторио. Оставь меня в покое».

В этот момент он почувствовал себя ребенком, который тянет мать за рукав, желая показать ей свой рисунок и оказаться в ее объятиях. Но мать отворачивается от него снова и снова…

А вот Бернардо был любимчиком Констанции, и она окончательно его избаловала.

Витторио с отвращением выдохнул. Он испытывал отвращение к самому себе. Почему он предается глупым воспоминаниям о детстве именно сейчас? Большую часть жизни он прожил, зная, что мать его отвергает. Он научился с этим смиряться. Он выдержал предательство матери, когда умер отец…

— Наоборот, мама. Я очень рад, — подчеркнуто вежливо ответил он.

Она резко рассмеялась:

— О, Витторио, ты непрошибаем, не так ли? Вылитый отец.

— Я расцениваю это как комплимент.

Мать скривила губы в усмешке:

— Не сомневаюсь.

Витторио пожал плечами:

— Где же Ана?

Констанция презрительно выгнула брови:

— Тебе-то что за дело?

— Она моя жена.

— Жена, которую ты не полюбишь.

Витторио замер:

— Тебя это не касается.

— Правда?

Она подошла ближе, и он увидел в ее взгляде гнев и печаль. Витторио привык видеть мать озлобленной, но не печальной.

— Ты не знаешь, что такое безответная любовь, Витторио.

Он засмеялся, не веря своим ушам:

— Разве?

Констанция кивнула:

— Нет.

Он покачал головой, будучи слишком уставшим, чтобы пускаться в объяснения:

— Ты знаешь, где Ана?

— Ты принесешь страдания этой девушке. Ты ее уничтожишь.

Витторио напрягся, стараясь держать эмоции под контролем. Любовь — разрушительное чувство. Мысль о том, что он причинит боль и страдания Ане, была для него невыносимой. Наклонив голову, он пожал плечами.

— Почему тебя это так заботит? — спросил он довольно грубо.

— Она хорошая, Витторио.

— Очевидно, слишком хорошая для меня.

Констанция нетерпеливо вздохнула:

— Я знаю, что допустила в отношении тебя много ошибок. И очень сожалею. Но твой брак принесет еще больше проблем. Разве в нашей семье было недостаточно несчастий?

Она разговаривала с ним так, словно их семья страдала по его вине. Витторио отвернулся, его трясло от ярости.

— По последнему вопросу я с тобой согласен, мама.

Констанция вздрогнула, будто от удара:

— Я знаю, ты обвиняешь меня.

— Обвиняю ли я тебя? — вкрадчиво спросил Витторио. — Ты имеешь в виду свою попытку отобрать у меня мою долю наследства всего через несколько часов после похорон отца? Твое отчаянное желание начать судебное дело и передать мой титул моему брату?

Констанция выдержала его враждебный взгляд.

— Бог свидетель, что ты никогда не позволял мне об этом забыть.

— Вряд ли забудешь удар кинжала между лопаток, — ответил Витторио ледяным тоном.

Он еще помнил, как едва не сошел с ума, когда вернулся с похорон отца вне себя от горя и обнаружил, что в его отсутствие мать встречалась с адвокатом и пыталась переделать завещание, сделав Бернардо единственным наследником отца.

Он никогда этого не забудет. Он не может забыть.

— Да, — тихо согласилась Констанция, ее глаза блестели, — такое невозможно забыть. Но я скажу тебе вот что, Витторио. Муж, который отказывается любить собственную жену, наносит ей удар не между лопаток, а в самое сердце. Ради блага своей жены — не обижай ее.

— Какие красивые слова, — издевательски начал Витторио, но ярость уступила место усталости. — Ты решила позаботиться о моей жене, мама?

— Я знаю, каково ей, — мрачно сказала Констанция, покачала головой и вышла из комнаты.

Ее слова продолжали звучать в его ушах, хотя Витторио старался как можно быстрее обо всем забыть. Он выругался.

— Витторио?

Он обернулся. Ана стояла в дверях гостиной, ее лицо было белым, как ее кружевное платье.

— Что ты слышала? — спросил он резко и жестко.

Ана вздрогнула:

— Многое.

— Я говорил тебе, что у моей семьи не слишком приятная история, — ответил Витторио, пожимая плечами. Он подошел к бару и налил себе виски.

— Не нужно, — непроизвольно произнесла Ана, когда он обернулся и выгнул бровь.

— Я решил выпить, Ана, — насмешливо произнес он. — Виски. Твой любимый. Разве ты не хочешь выпить со мной?

— Нет. Витторио, я хочу поговорить.

Он сделал большой глоток виски, который обжег его горло:

— Давай говорить.

Ана снова вздрогнула. Витторио знал, что ведет себя жестко, даже жестоко, но ничего не мог с собой поделать. Разговор с матерью, растущая привязанность к Ане заставляли его чувствовать себя уязвимым.

Он боялся.

Он ненавидел свой страх.

Отвернувшись от нее, он произнес, лениво растягивая слова:

— Ну и о чем ты хочешь поговорить?

Ана смотрела на своего мужа, который притворялся, что его интересует вид из окна. Но она знала: Витторио было обидно. Она не понимала всего того, о чем он и Констанция разговаривали, но поняла источник всех его страданий. И еще она поняла, что их брак не удастся, если Витторио собирается пребывать в состоянии обиды на неприятное прошлое.

— Скажи мне, что было не так, — тихо сказала она.

Витторио не ожидал такого вопроса, потому что внезапно наклонил голову и крепче сжал пальцами бокал.

— Все, — произнес он наконец, понизив голос. — Все было не так.

Ана осторожно подошла к нему и положила руку на плечо:

— О, Витторио…

Он дернул плечом, отстраняясь:

— Не жалей меня. Я этого не вынесу.

— Я просто хочу понять…

— Это несложно, Ана. — Он повернулся, выражение его лица было жестким и непримиримым. — Мать не любила меня. Грустная история, да? Какая жалость — тридцатисемилетний мужчина страдает из-за нелюбви своей мамочки!

— Дело не только в этом, — тихо сказала Ана.