Голливудская Грязь (ЛП) - Торре Алессандра Р.

— Что? — встал Коул. — Кто тебе это сказал?

— Мне рассказал агент. Мы наняли его, — конечно же, они это сделали. Приятно осознавать, что у него есть нянька.

— Поцелуй ничего не значил, — ложь далась ему легко, и была настолько правдоподобна, что он сам в неё поверил.

Перед ответом ДеЛуки воцарилась такая тишина, что Коул усомнился в эффективности своих слов. Затем адвокат вздохнул.

— Окей. Хорошо. Пусть всё остаётся как есть.

— Ну а теперь я могу вернуться в постель?

— Конечно, красавчик, — усмехнулся ДеЛука. — По крайней мере, когда ты спишь, мне не нужно о тебе беспокоиться. Но когда проснёшься, проверь свою почту. Я отправил наши возражения на претензии Надии. Мне просто хотелось тебя предупредить, что мы действуем достаточно жёстко. Мы не кондитерская фабрика… мы вырываем глотки у противников и едим их на завтрак.

— Я хочу не наказать её, а просто…

— Мы настроены решительно только в отношении «Бутылки удачи». И уступаем по другим пунктам, хотя я думаю, что ты поступаешь как грёбаный святой.

— Нет, всё хорошо, — закрыл глаза Коул. — Спасибо.

— Без проблем. Добро пожаловать в команду ДеЛуки.

— Созвонимся позже, — улыбнулся Коул.

Разговор закончился, и он уронил телефон на подушку. Этот человек отлично ему подходил, даже если был долбаным бульдозером. И он прав, Коулу не следовало целовать Саммер. Но ДеЛуке не было необходимости это ему говорить. Со вчерашнего дня он трижды доводил себя до пика. И сколько бы раз ни чистил зубы, до сих пор не мог избавиться от её вкуса. Не мог избавиться от ощущения в своих ладонях мягкого хлопка платья на её талии. Прошлой ночью он обмотал член футболкой и дрочил, думая о том, как облегает красная ткань её грудь, как колышется подол, когда она поворачивается. Если бы он провёл руками вверх по её бедрам, платье задралось бы и показало ему то, что под ним надето.

Он закрыл глаза. Ему необходимо выбросить её из головы. И нужно держаться от неё подальше. По крайней мере, до начала съёмок, где они вынуждены сниматься вместе. Он перевернулся на другой бок и поклялся любой ценой избегать Саммер Дженкинс.

Стук.

Он поднял руку, пододвинул подушку к себе поближе и прижал её к груди.

Стук.

Его глаза открылись из-за слабого металлического звона.

Стук.

Он сел в кровати и посмотрел в окно, щурясь от утреннего солнца. Звук повторился, и Коул понял, где находится его источник, нащупал ногами пол, встал и подошёл к окну. Отодвинув занавеску, поднял руку, защищаясь от яркого света. Ещё один камешек ударил в стекло, и он стал возиться с задвижкой.

Она кидала камни в его окно. Что за банальщина. За долю секунды до того, как открыть окно, он осознал, что улыбается, и сделал хмурое лицо. Распахнув окно, Коул высунулся наружу, вцепившись руками в белый подоконник, его глаза нашли единственную персону, которую Коул не хотел видеть, стоящую на зелёной лужайке, в зелёном топе и белых шортах, прижав к рубашке что-то завёрнутое в полотенце.

— Что? — крикнул он вниз раздражённым скрипучим голосом. Отлично! Дай ей знать, что она тебя разбудила. Дай ей понять, что её появление не оказывает никакого положительного воздействия на его настроение или поведение.

— Я тебе кое-что принесла, — подняла полотенце Саммер, и Коул уставился на него. Он всё не мог придумать, что там в полотенце. Хотя… может, в нём завёрнут завтрак. Он был голоден. Прошлой ночью, порывшись в кухонных шкафах, ему ничего не удалось найти. Ещё одна причина того, как сильно он нуждался в Джастине.

— Это завтрак? — крикнул Коул.

— Ты впустишь меня или так и будешь только вопить сверху? — крикнула она в ответ. Что явно не было ответом на его вопрос. Коул задумался, потом отстранился, закрыл окно, наблюдая, как Саммер опустила голову и направилась к заднему крыльцу. Потянулся было за вчерашней футболкой, но передумал, вышел в коридор и зашагал к лестнице. Если она захотела ворваться в дом мужчины в восемь утра, то пусть понесёт за это наказание.

Когда он отпер кухонную дверь, то получил полное впечатление о Саммер с утра. Её волосы, растрёпанные и длинные, кольцами лежали на плечах. Бретельки ярко-зелёной майки имели зубчатый край, а вырез скрывался за комком полотенца в руке. Глаза Саммер игриво сияли, розовые губы изогнулись в шаловливой улыбке. Это было такое неожиданное и прекрасное сочетание, так не похожее на обиженную девушку, которая вчера убежала домой после их поцелуя. Он открыл дверь и попытался понять, что происходит. Её взгляд опустился на его обнаженную грудь и на низко сидящие боксеры, и она покраснела, отвернув голову, её следующие слова были направлены в сторону от него.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я могла бы подождать, пока ты оденешься.

— Вряд ли, — усмехнулся он, прислоняясь к двери. — Ты была ужасно настойчива с этими своими камнями.

Она не ответила, но солнечный свет на её раскрасневшихся щеках был прекрасен.

— У тебя для меня что-то есть? — он надвинулся на неё, пытаясь разглядеть завёрнутый в полотенце гостинец, который она прижимала ладонями к груди.

— Может, ты всё-таки наденешь брюки? — резко оглянулась на него Саммер, обвиняюще подняв брови. — Невежливо вальсировать передо мной, выставляя своё хозяйство.

— Чудесно, — захлопнул дверь Коул, но её торец не плотно примыкал к косяку, и когда он схватил свои джинсы, брошенные на кухонный пол прошлой ночью, то через узкую длинную щель наблюдал за Саммер. Он шагнул в джинсы и попытался вспомнить, почему из всех комнат именно кухня была тем местом, где он снял штаны. Ох. Точно. Это был исходный пункт сеанса рукоблудства, когда он устремил взгляд на дом Саммер, представляя, как она возвращается, ловит его с членом в руке, её закрытые глаза, её мягкий вздох, а затем… он стряхнул с себя воспоминания, застегнул пуговицы на ширинке джинсов и, вернувшись к двери, распахнул её. Боже. Ещё минута, и у него снова был бы стояк.

— Входи, — пригласил он.

Её взгляд скользнул по его телу, и она вошла внутрь, очевидно одобряя его внешний вид. Забавно, но фанатки никогда не кричали, требуя, чтобы он оделся. Хотя Саммер не была его поклонницей. Она ясно дала это понять.

Девушка остановилась посреди кухни и кивнула на один из барных стульев.

— Сядь, — приказала она, и в её глаза вернулся блеск.

Он с опаской сел, больше боясь дружелюбную Саммер, чем её враждебную версию.

— Я знаю, что прошлой ночью была немного… груба. Поэтому захотела приехать и сделать тебе подарок на новоселье, — улыбнулась она лучезарной улыбкой, но полотенце не опустила.

— Подарок на новоселье, — медленно повторил он.

— Да. Чтобы наладить отношения. Между тобой и мной, — уточнила она, как будто он был полным идиотом.

— Ты хочешь поцеловаться и помириться, — рискнул он.

Она сердито уставилась на него, но он увидел смех в её глазах. Ох… сколько всего разного таится в этой женщине.

— В переносном смысле. Но то, что я сказала вчера…

— Понял, понял, — перебил Коул. — Никаких поцелуев. Тебе это не нравится.

— Правильно, — наморщила она лоб, и на её лице появилось странное выражение.

— Так что там? — указал он на свёрток, прежде чем потеряет всё своё терпение и разложит её на столешнице. Он имел в виду свёрток. Прежде чем на столешнице он разложит свёрток.

— Ой, точно! — она шагнула вперёд и осторожно положила полотенце на столешницу, медленно разворачивая его, и Коул с интересом наклонился вперёд. Вдруг из вороха ткани одним резким движением высунулась голова. Он с проклятием отскочил назад, табурет выскользнул из-под него, и чтобы сохранить равновесие, его руки попытались ухватиться за столешницу, но безуспешно. Коул упал назад, его задница шлёпнулась на кафельный пол и так сильно ударилась, что он взвыл.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

За столешницей воцарилась тишина, затем из-за кухонной стойки осторожно высунулась голова Саммер, повторяя действие крошечного цыплёнка, который, шатаясь, выбрался из-под полотенца и теперь внимательно смотрел на Коула.