Требуется няня - Джорджина Кросс

с одной стороны забрызгана какой-то жидкостью. При этом в воздухе стоит отчетливый запах водки. Я замечаю на полу остатки бутылки – уцелели ее горлышко и верхняя часть, а дно, судя по всему, разбилось вдребезги.

Я снова оглядываюсь вокруг в поисках Паулины. Как она могла уйти куда-то в такой момент? Почему она до сих пор не прибежала на помощь Колетт?

Еще мне хочется понять, в каком состоянии находится Колетт. Да, она очень расстроена, это ясно. Но неужели она пьяна? Ведь еще даже до полудня далеко. Что могло произойти в промежутке между ее пребыванием в ванной комнате и появлением здесь?

– Мне так жаль, – говорит Колетт, и голос ее дрожит от слез. Она с явным смущением смотрит на Стивена, затем переводит взгляд на пол. Ее руки, теперь безвольно висящие вдоль тела, заметно подрагивают, и Колетт явно не знает, куда их деть.

– Я не хотела… Прошу прощения, – снова едва слышно произносит она.

Стивен подходит к ней вплотную.

– Ну-ну, ничего, – успокаивает он Колетт и увлекает ее за собой, осторожно огибая кучу лежащих на полу осколков стекла и мимоходом отбрасывая ногой в сторону один из самых больших. Я смотрю на босые ноги Колетт и на пол, ожидая увидеть кровь. Но миссис Бэрд каким-то непостижимым образом умудрилась не порезаться. Она плачет еще горестнее, чем прежде, и прижимается к Стивену. Видно, что она избегает смотреть ему в глаза – настолько ей стыдно. Стивен обнимает ее, но со стороны видно, что он делает это не из чувства состадания. Плечи его напряжены, и он, неловко похлопывая мачеху по спине, старается по возможности отстраниться от нее.

– Ну-ну, – снова произносит он умиротворяющим тоном.

Колетт постепенно успокаивается. Она уже не плачет, а только шмыгает носом. Она заправляет растрепавшиеся волосы за уши. Взгляд ее падает на блузку – она действительно совсем промокла и от этого стала почти прозрачной.

– Извините меня, – снова говорит Колетт и вдруг вздрагивает – до нее доходит, что я нахожусь здесь, рядом. Поняв, что я стала свидетельницей всего случившегося и вижу ее в том состоянии, в котором она в данный момент находится, Колетт в испуге широко раскрывает глаза.

– Ой! – С коротким возгласом она закрывает лицо ладонями, но через несколько секунд опускает руки. – Сара, простите меня, пожалуйста…

Колетт снова смотрит вниз, на свою блузку, затем на осколки стекла на полу.

– Я такая глупая, устроила такой беспорядок. Представляю, что вы, должно быть, обо мне подумали… Еще раз простите.

А что, интересно, я могла подумать? Я все еще не могу прийти в себя, узнав, что происходит в доме Бэрдов.

Сделав шаг назад, Колетт берет руки Стивена в свои.

– Я просто немного расстроилась, – говорит она, обращаясь к пасынку. – Это все из-за того, что вы так неожиданно вошли в ванную комнату. Я купала Пэтти, потом пришла Сара, а потом она исчезла. Вы ее увели с собой, и все пошло шиворот-навыворот. Я растерялась и рассердилась немного – а тут еще Пэтти выскочила из бассейна и стала бегать по полу – она частенько так делает. Иногда она совершенно меня не слушается… – Колетт недовольно надувает губы. – Я хотела вернуть ее в бассейн, и видите, что произошло. – Миссис Бэрд вытягивает вперед руки: – Я вся мокрая, а Пэтти и дела нет до того, что ее мама испортила блузку.

– Мне очень жаль, что так случилось, – говорит Стивен. Он выпускает Колетт из объятий и указывает на дверь в комнату: – Но я не могу поверить, что вы ворвались сюда и стали бить посуду. Не может быть, чтобы вы просто так устроили подобное. Вы ведь не пили? Вы обещали мне, что больше не будете этого делать.

Колетт передергивает плечами:

– Нет, я не пила. Я увидела бутылку и хотела убрать ее куда-нибудь – чтобы она не попадалась мне на глаза, и как можно быстрее. Мне хотелось сделать это прежде, чем я… – Колетт отводит глаза: – Чем я сорвусь.

Стивен смотрит на книжные полки, потом окидывает взглядом рояль.

– В любом случае каким образом здесь могла оказаться водка? – Стивен быстро разворачивается в сторону двери. На его лице пылает ярость. Мне кажется, что он хочет устроить допрос Паулине или Фредди.

– Я не знаю, как бутылка попала сюда, – говорит Колетт, и Стивен подозрительно смотрит на нее. – Честное слово. Я действительно расстроилась, но я не пила ни капли.

Колетт снова начинает плакать, по ее щекам градом текут слезы. Более того, она опять начинает пошатываться, а ее руки – дрожать. Я не могу сказать, правду она говорит или лжет. Словно окаменев, я молча наблюдаю за происходящим. Однако Стивен хочет, чтобы мы с Колетт больше не задерживались в той комнате, где мы все в данный момент находимся.

– Вам нужно лечь в постель, – говорит Стивен, обращаясь к Колетт, и смотрит на меня: – Вы поможете?

С этими словами Стивен вытягивает вперед одну руку, давая мне понять, чтобы я подошла к Колетт сбоку и позволила ей опереться на меня.

Я прихожу в движение. Няня Колетт наконец-то официально приступает к работе.

Я становлюсь рядом с Колетт, которая, тихонько всхлипывая, берет меня за запястье. Я касаюсь мокрой ткани ее блузки. Прижавшись к миссис Бэрд почти вплотную, я вдыхаю жасминовый аромат ее духов.

Колетт смотрит на меня. Волосы ее растрепались и спутались, тушь стекает от глаз к подбородку, но она все еще пытается передо мной извиниться. Еще через какое-то время она наконец более или менее приходит в норму, хотя все еще немного не в себе.

Я делаю такой вывод, потому что она, пытливо взглянув на меня, говорит:

– Не забудьте присмотреть за Пэтти.

Глава 14

Стивен заходит дважды, чтобы меня проконтролировать, а затем предлагает мне на сегодня закончить работу. Колетт все еще спит, и поскольку она, скорее всего, не проснется до вечера, ее пасынок – я почти уверена, что он дал ей снотворное, – говорит, что делать мне, в общем-то, нечего. По его словам, в том, чтобы сидеть с Пэтти, нет необходимости. Мне хочется напомнить ему, что никакой Пэтти не существует, но я решаю этого не делать. Поэтому, взяв свой жакет, я направляюсь к лифту.

Выйдя из здания, на верхнем этаже которого находится пентхаус Бэрдов, я вздыхаю с облегчением. Стеклянная входная дверь разом отсекает от меня жару и тяжелый, навязчивый запах гардений, цветущих в горшках в вестибюле. Я с наслаждением вдыхаю холодный городской воздух и бросаюсь прочь – но тут же едва не налетаю на Малкольма.