Время, вперед! Культурная политика в СССР - Коллектив авторов

Другим важным фоном культурной политики в сфере популяризации науки стал патриотический имперский проект, возникший еще во время Великой Отечественной войны, но получивший настоящее идеологическое воплощение в последние годы сталинского правления. Суть сталинского патриотизма заключалась в утверждении лидерства «советского» и «русского» во всех сферах жизни – от научных открытий и изобретений до литературы, искусства, военного дела и т. п. Пожалуй, содержание этого идеологического вектора наилучшим образом характеризуется ироническим высказыванием: «Россия – родина слонов», когда основные изобретения и открытия приписывались русской и советской науке. Симбиоз популяризации научных знаний и патриотической культурной политики осуществлялся по нескольким направлениям. Прежде всего подчеркивалось мировое лидерство советской науки, опережающей в своем развитии науку буржуазных стран. Этот тезис оказался настолько живучим, что и сегодня в дискуссиях о путях реформирования российской науки и высшего образования нередко используется аргументация, отсылающая к «уникальным достижениям советской академической системы», которые, конечно, были, но к середине 1970-х годов система находилась в застое.

Именно в этот период жанр «жизнь замечательных людей» применительно к людям науки обрел черты житийного нарратива, утвердившего пантеон «выдающихся русских и советских ученых и изобретателей». По законам жанра читателям или зрителям предлагалось типизированное жизнеописание героя-изобретателя или талантливого ученого. Если речь шла о дореволюционных временах, то чаще всего типичным героем был «изобретатель-самородок из народа» или «ученый – русский интеллигент», внешне схожий с А. П. Чеховым. Житие изобретателя-самородка нередко предполагало, что он был крепостным крестьянином или рабочим казенного завода, которые даже в условиях гнета помещиков или заводчиков строили первые велосипеды, подводные лодки, воздушные шары и паровозы, т. е. «подковывали блоху», подобно лесковскому Левше. По законам жанра, судьба смекалистых самородков оказывалась печальной – самодуры-помещики были неспособны оценить порыв фантазии, изобретатель воспринимался как подозрительный чудак, а сам он чаще всего вскорости умирал, оставаясь непонятым окружающими. Биография ученого-подвижника тоже имела типовые элементы: трудное детство и путь к университетскому образованию сквозь бедность и невзгоды, затем упорный труд, неприятие со стороны косных царских академиков и чиновников, открытие, после которого следует тяжелая борьба за признание в среде ретроградной профессуры. Конец типичной биографии русского ученого имел варианты – либо отсутствие прижизненного признания и преждевременная кончина, либо победа над скептиками и заслуженная слава. Примером таких историй могут служить фильмы «Александр Попов» (1949) об изобретателе радио, «Пржевальский» (1951) о русском путешественнике и географе. Оба фильма сняты в эпоху «малокартинья»[284].

Буквально через несколько дней после смерти И. В. Сталина в «Литературной газете» была опубликована статья известного писателя-фантаста и ученого И. А. Ефремова, в которой он наметил принципы и направления распространения научно-технических знаний[285]. Во-первых, предлагалось сделать научно-популярную литературу по-настоящему занимательной и демонстрирующей связи между различными науками – то, что сегодня назвали бы междисциплинарным подходом. Во-вторых, Ефремов критикует доминирующий в то время жанр «историко-биографического исследования», когда за описанием биографии ученого теряется суть сделанных им открытий и научных достижений. Писатель полагает долгом каждого ученого активное участие в популяризации науки. В-третьих, в этой статье утверждалось, что научно-популярная литература должна не просто доступным языком описывать научные факты и открытия, относительно которых уже есть конвенция научного сообщества, но и обсуждать новые гипотезы, спорные теории и факты. В-четвертых, Ефремов уделяет много внимания роли фантастической литературы в популяризации науки. По его мнению, эта литература является «могучим средством пропаганды и распространения научных знаний»[286]. В заключении статьи ученый и писатель-фантаст подчеркивает ведущую роль Академии наук на этом поприще. Небольшую статью Ефремова можно назвать программной, поскольку она предопределила развитие индустрии распространения научно-популярных знаний в СССР вплоть до 1991 г.

За несколько лет до выхода статьи И. А. Ефремова была создана организация, которая сыграла существенную роль в популяризации научных знаний. Речь идет о Всесоюзном обществе по распространению политических и научных знаний (с 1963 г. – общество «Знание»), чья работа была призвана обеспечить тотальное проникновение научно-популярных знаний в массы посредством лекций, издания журналов и брошюр, выставочной работы. Недаром «лектор по линии общества „Знание“» стал персонажем интеллигентского фольклора 1960-1980-х годов: при этом сами представители интеллигенции становились лекторами общества «Знание», поскольку это давало дополнительный заработок, точно так же как многие художники неофициального искусства «халтурили», подрабатывая заказами в сфере монументальной пропаганды, оформляя интерьеры предприятий, дворцов культуры и домов отдыха. Общество «Знание» миллионными тиражами распространяло малоформатные брошюры, посвященные самым разным научным дисциплинам и проблемам: от кибернетики до тайны Тунгусского метеорита. Ежегодно обществом издавалось 750 наименований книг и брошюр общим тиражом около 160 млн экземпляров[287], многие из которых были доступны в любой сельской и районной библиотеке. И хотя знания, почерпнутые из таких брошюр, считались поверхностными, масштабы работы этой организации в значительной степени определяли характер и методы популяризации научного знания в СССР, тем более что авторами книг и брошюр нередко становились известные ученые, а во главе общества стояли нобелевские лауреаты – академики Н. Н. Семёнов (1960–1963) и Н. Г. Басов (1978–1989)[288]. Впрочем, к концу советской эпохи формы работы общества «Знание» выглядели все более архаичными, что отчасти предопределило его распад в 1991 г.

Но ядро индустрии популяризации науки, конечно, составляли научно-популярные журналы, ориентированные на все возрастные группы и читательские аудитории с разным уровнем образования. К концу 1960-х годов номенклатура периодических изданий в основном сложилась[289] и просуществовала в неизменном виде до распада СССР. Тогда же определились и концепции этих изданий, которым часть из них следует до сих пор[290].

В 1956 г. стал издаваться журнал «Юный техник», рассчитанный на подростков, интересующихся техническим творчеством; в 1961 г. журнал «Наука и жизнь» изменил концепцию и стал изданием для всей семьи – научно-популярные статьи в нем соседствовали с кроссвордами, полезными советами и рекомендациями по сборке кубика Рубика:

Тогда вперед пошли семейные ценности, и у нас в журнале появилось вязание, садоводство, какие-то поделки руками, какие-то разделы для детей. Они занимали примерно треть журнала, а две трети всё равно были рассказы о науке: беседы с учеными, были и переводные статьи. В общем, журнал для всей семьи. Предполагалось, что там и мужчина найдет себе, что почитать про технику, про науку, и для женщины будет, если она не интересуется естественными науками, то для нее есть там история, есть литература какая-то, и для тех, кто любит прикладные вещи тоже что-то должно быть (редактор научно-популярного журнала).

Если говорить о содержании и стиле научно-популярных журналов 1960-1980-х годов, то они соответствовали ожиданиям и потребностям появившейся многочисленной группы советской интеллигенции, детища массового инженерного образования, оттепели и быстрой послевоенной урбанизации. Поэтому журнальная верстка и иллюстративный ряд были вполне современными, обязательная идеологическая программа ограничивалась 10–15 страницами, посвященными очередной революционной годовщине или партийному съезду, в начале номера, тогда как весь остальной номер содержал добротные материалы научно-популярного характера. Другое дело, что перестроечные массовые увлечения НЛО, экстрасенсами, снежным человеком и другими «загадками планеты» берут свое начало в занимательных материалах массовой советской научно-популярной литературы эпохи застоя. Недаром в романе В. Орлова «Альтист Данилов» окружение главного героя интенсивно обменивается слухами и суевериями о пришельцах, футурологии, геологических находках на вулкане Шивелуч и уникальном Синем Быке. Весь этот городской фольклор сотрудников бесчисленных НИИ и канцелярий в значительной мере появился в результате чтения научно-популярных журналов, в которых серьезные полуакадемические статьи разбавлялись увлекательными очерками о необъяснимых современной наукой феноменах.