Экстрасенс в СССР - Александр Яманов

знаю? Так, наши бабы болтают, — отмахнулся Степан. — Ладно, ступайте, сдавайтесь Матрёне. Завтра к шести утра выходите сюда, я вас подберу. Поедем технику на полевой стан принимать. Сразу предупреждаю, если проспите, ждать не буду и тем более сигналить. Старуха шум не любит.

Не став отвечать, я подхватил сумку и зашагал вверх по дороге. Рыжий также молча последовал за мной.

Поднявшись, мы остановились перед воротами. Калитка тут же отворилась, и на пороге появилась хозяйка. Ею оказалась отнюдь не хрупкая старушка, а крепкая, кряжистая бабка невысокого роста. Волосы убраны под цветастый платок, лицо испещрено морщинами, но не дряблое, а словно вырезанное из дерева. В руках повитуха держала не клюку, а здоровенный ухват, будто только что отлучилась от печи.

— Ну, здравствуйте, гости городские, — произнесла она низким голосом.

Рыжий, моментально забыл про свои страхи, и начал разговор с самой обаятельной улыбкой.

— Здравствуйте, бабушка! Мы к вам на постой при…

Саня вдруг запнулся, наткнувшись на тяжёлый взгляд хозяйки.

— Бабушка я для своих внуков, — резко сказала она. — А для вас, Матрёна Ивановна. Запомнили сразу, чтобы не переспрашивать.

— Как скажете, — спокойно отвечаю старухе.

Вроде ситуацию надо исправлять, но гнуться под кого-то я не собираюсь. Саня не сказал ничего оскорбительного. А меня подобными взглядами не проймёшь.

Будто прочитав мои мысли, Матрёна посмотрела мне в глаза. Этот взгляд был не просто внимательным, а пронизывающим. Этакий деревенский сканер. Тёмные глаза старухи буравили насквозь, будто пытаясь проникнуть в душу. В ответ я просто усмехнулся, выдержав столь дешёвый психологический приём. Там, где она училась, Иннокентий Белый преподавал.

— Ладно, негоже гостей в пороге держать, — сразу сдала назад бабка, или действительно увидела что хотела. — Заходите во двор, покажу, где вы будете обитать.

Матрёна развернулась и повела нас мимо большого дома, летней кухни и огромной раскидистой яблони.

Мы с Саней зашагали следом вглубь обширного двора. Если честно, ожидал, что нас поселят в одной из комнат огромного дома. Но хозяйка прошла мимо высокого крыльца, ведущего на верхнюю часть дома, направившись к бане, стоявшей у забора.

— А вот и ваши хоромы.

Толкнув ухватом мощную дверь, она позволила осмотреть огромный предбанник, а затем покачала головой, заметив взгляд Сани, направленный на особняк.

— В этот дом люди за советом приходят, там мне спокойнее одной быть. А вы парни молодые, да ещё в поле допоздна пропадать будете. В баньке вам жить намного удобнее. Обмыться после работы тёплой водой всегда можно. И я не буду мешать своим брюзжанием.

С этими словами она щёлкнула прикрытым резинкой выключателем, и махнула рукой, чтобы мы вошли внутрь. Вопреки ожиданиям, воздух в предбаннике оказался нормальным и не пах старыми обмылками. Он насыщен ароматом висящих вдоль стен дубовых веников, высушенных трав и древесины.

Как сразу выяснилось, баня топилась по-белому. Справа от входа в парилку, возвышалась добротная кирпичная печь с вмурованным огромным баком. Кроме этого, в помещении имелся грубо сколоченный, но добротный стол и две широкие лавки, на которых лежали тюфяки, судя по запаху, набитые сеном. Под потолком горела единственная лампочка без абажура, отбрасывая жёлтый свет на стены. Ничего, так пойдёт. Я думал, будет хуже.

— Розетка внутри есть, свет жечь не бойтесь, я за киловатты ругаться не буду, — пояснила Матрёна. — Печку лучше подтапливать каждый день, чтобы вода в баке оставалась тёплой. Кстати, можете помыться с дороги, я вчера топила. Но предупреждаю, бак всегда должен быть полным. Уборная за садом, не промахнётесь.

Старуха ушла, но буквально через минуту вернулась, неся в одной руке глиняную крынку, а в другой краюху домашнего пшеничного хлеба. У нас сразу слюнки потекли от одуряющего запаха выпечки.

— Подкрепитесь с дороги.

Молоко оказалось не парным, а волшебным! Почти сливки. Хлеб плотный, душистый, с хрустящей корочкой. Мы ели молча, чувствуя, как усталость и напряжение понемногу отступают.

Матрёна же стояла у двери, опершись на ухват, и излагала правила проживания.

— Правила у меня простые. Ночью не шуметь. В бане не курить. Дух табачный на вениках оседает и потом портит пар. Девок сюда не водить. Здесь не постоялый двор. Водку пить можно, но только если я разрешу. И чтобы при мне не сквернословили. — Она немного помолчала, давая нам усвоить информацию. — Теперь о ваших обязанностях. Про воду в котле уже сказано. То же самое касается дров. Поленница, колода и колун за баней. Чурбаки свалены рядом у забора. За неделю всё порубите. Далее, ко мне гости разные приходят. Запомните, не вашего ума дело, кто и зачем. В разговоры не влезать и не мешать. Дом не заперт, но без моего разрешения — не входить. Вам всё понятно?

Мы оба кивнули, и Матрёна первый раз улыбнулась.

— В свою очередь, — бабка продолжила менее строго, — Утром буду выдавать вам крынку молока и краюху хлеба. Вечером после работы, вам положен ужин. В выходные получите обед, если останетесь дома. Короче, с голоду не помрёте.

Завершив речь, Матрёна молча вышла из бани. После чего Саня шумно выдохнул. Мне показалось, что он вообще не дышал.

— Ты видел? Царица полей и огородов! Лёха, я от её командного тона, аж вспотел, и ещё кое-чего. Надо срочно пойти сортир опробовать.

Я же слушал Рыжего краем уха, пытаясь понять силу, исходящую от бабки. Её мысли уловить не удалось, но нутром чую, что это не просто местная повитуха. Ладно, разберёмся по ходу пьесы. Чего сейчас гадать?

Доев хлеб, мы принялись устраиваться под любопытными взглядами бабкиных кур, пытающихся понять, что за жильцы появились в их королевстве. Обойдя баню, Саня обнаружил, калитку, выходящую на реку, висящую на одной петле и жутко скрипящую.

— Непорядок, — с важным видом изрёк Рыжий, доставая из сумки футляр с инструментом.

После чего он принялся устранять проблему. Я же снял рубашку и направился к поленнице, аккуратно сложенной под навесом за баней. Старый колун, оказался удобен. Поэтому я сразу принялся колоть чурбаки, ставя их на колоду.

Тут же появился Саня, починивший дверь. Работа закипела. Ритмичный стук топора успокаивал и разгонял кровь в теле. Я рубил, а Рыжий относил дрова и аккуратно складывал.

Пока мы трудились, жизнь в усадьбе шла своим чередом. К бабке начали приходить люди. Сначала две женщины с озабоченными лицами. Старшая, что-то жалостливо рассказывала, размахивая руками. Младшая молча кивала. Матрёна выслушала их на крыльце. После этого завела в дом и пробыла там полчаса. После чего тётки ушли, оставив на лавке корзину грибами.

Сразу же появился старик с тщедушным мальчишкой лет десяти. Дед говорил тихо, почти