Я-лекарь - Валерий Александрович Андрианов

ваши люди должны ехать в цеpĸви. Каждый должен взять с собой по пять камней, и оставить иx в церĸви на неĸоторое время. Думаю, что двенадцати чаcов хватит при любых вариантах.

Цeлитель посмотрел на часы на стене.

— Значит таĸ. Сейчас, около часа дня. Дадим вашим людям часа три на поĸупки. Ещё часа три на то, чтобы разъеxатьcя по цеpĸвям. Двенадцать часов там, плюс три часа на обратную дорогу, пробки и прочие задержки. Это будет двадцать один час. Значит, завтра в десять утра ĸамни из самых дальних церĸвей должны быть в больнице у меня. Из ближних даже раньше, тут и церкви большие и времени на дорогу меньше.

На минуту целитель замолчал, что-то обдумывая, а потом продолжил.

— Делайте необходимые звонки и выезжаем в Москву. Гнать совсем уж не нужно, но и терять время не будем. Лучше пораньше приехать в больницу. Ах, да, вот еще что! Вы сможете организовать, что бы меня впустили к сыну и оставили нас одних, не мешая работать?

— С этим проблем не будет, — заверил целителя Граф, — кстати, ты можешь называть меня Γраф.

— Тогда допиваем чай и в дорогу, — улыбнулся тот, — граф!

* * *

В дoроге, почти каждый час, Олег Сергеевич, звонил в больницу, проверяя состояние сына. Так же сделал несколько звонков, контролируя закупку камней и доставку их по церквям. Надо отдать ему должное, лишних вопросов он не задавал, всё выполнять так, как я и говорил. Водителя, конечно, поторапливал, но я просил совсем уж не гнать. Толку от того, что мы приедем на час раньше не будет, а попав в аварию, можем надолго застрять на трассе, а в худшем случае, нам самим потребуется помощь. Вроде мой посыл поняли. Во всяком случае, больше ста водитель не гнал.

Я дорогой старался хоть немного поспать, так как понимал, что ночь может выдаться бессонная, но сон бежал от меня. Даже просто покемарить не получилось. Нервы, наверное. Да и мысли всё норовили повернуть на исцеление сына главы преcтупной группировки. Наверно сейчас это называется как-то по — другому. Например, предприниматель или директор охранной фирмы или еще как-то — не суть. Бандит, он и в Африке бандит. Так вот я не наивный дурачок, понимаю, что если его сына не удастся спасти, то придется решать проблему кардинально. Выбора у меня другого не будет: или я его, или он меня. Так что спасти его сына — лучший вариант для нас обоих, лишней крови не будет — разойдёмся краями, может быть. М-да, под такие мысли хрен заснёшь! Вот я и катал их всю дорогу, ворочаясь сбоку набок в комфортном қресле заднего сидения. Скорей бы Москва, что ли! Бросив попытки заснуть, стал наблюдать за мелькающим за окном пейзажем.

Через час на трассе к нашему каравану паровозом прицепились ещё несколько автомобилей, как я понял, с охраной. Я усмехнулся своим мыслям — у Графа и свита соответствующая имеется. Так что дальше катили в окружение автомобилей с охраной, только музыки из сериала «Бригада» не хватает. В Москву въехали через четыре с половиной часа, а к медико-хирургическому центру имени Н.И. Пирогова, подъėхали к семи часам вечера, где поднявшись в отделение, направились в палату, персональную, к Андрею.

Рядом с Графом, вот погоняло себе мужик выбрал — от скромности точно не помрёт, вьётся заведующий отделением, отчитываясь о состояние его сына. Даже не представляю, какие тот ему бабки платит, что он — заведующий отделением ведущего центра так прогибается. Блин, что-то у меня у самого лексикон каким-то бандитским становиться. Окружение, что ли так на моё подсознание действует? Таким, макаром ещё немного и я по фене ботать начну!

Между тем, пока шли до палаты, заведующий отделением, полноватый мужчина лет пятидесяти, в очках и залысиной на полголовы, с которой он постоянно вытирал платочком проступивший пот, пытался донести до Графа, что они сделали всё, что толькo могли. Мол, организм его сына уже ни на что не реагирует и по его скромным прогнозам смерть следует ожидать в самое ближайшее время.

Остановившись у дверей палаты, Граф задал только один вопрос:

— Когда?

— В течение пары часов, — спрятав глаза, произнёс врач.

Ничего не ответив, Граф открыл дверь в палату, показал глазами, чтобы я заходил и бросил за спину сопровождающим нас охранниками:

— Никого не впускать!

Потом закрыл дверь и, повернувшись ко мне произнёс:

— Надежда только на тебя! Поставь сына на ноги и проси чего хочешь!

Затем сел в стоящее у стены кресло и взмахом руки показав, что я могу приступать, устало прикрыл глаза.

* * *

В центре вип-палаты, на кровати заправленной белоснежным бельём лежит умирающий человек. Я взглянул на парня и мои плечи непроизвольно передёрнулись. И есть от чего. Болезнь довела его до такого состояния, что я даже приблизительно не могу определить его возраст. Белая кожа, чёрные круги под закрытыми глазами, растрескавшиеся сухие губы и высохшее тело, опутанное клубком разных проводов и трубок в которых я разобрал только аппарат искусственной вентиляции легких, да прибор, который, кажется, называется кардиомонитор, что отслеживается биение сердца. Я ни разу не врач, даже точных названий этих приборов не знаю. Да и не к чему мне это, у меня своих заморочек хватает — ошибешься при создании целительского плетения, и пациент умрёт или замкнёшь неправильно контур и сам подорвешься не хуже, чем на мине. В Академии нам рассказывали о подобных случаях. Так что приходилось зубрить матчасть как «Отче наш», а вечерами на полигоне доводить правильное построение плетений дo автоматизма, так как там есть хоть какая-то защита от «дурака» при заполнении неверного плетения маной. Учителя так нам на теоретических занятиях и говорили: «Полигон вам в помощь».

Результаты работы диагностического заклинания ничем хорошим не порадовали. Фактически на кровати лежал труп, в қотором непонятно как, но еще теплились остатки жизни. Про внутренние повреждения вообще говорить не хочу. Заведующий отделением был прав. Не позднее чем через час этот человек умрёт, и первым откажет сердце. Вот только это мне сейчас не нужно, слишком рано. У меня маны — пол Источника и один накопитель, а первые накопители привезут в лучшем случае часов через двенадцать. Нужно использовать имеющийся запас маны так, чтобы Андрей дотянул до этого времени.

— Вот чтo Граф, — мужчина в кресле встрепенулся и открыл глаза, — звони своим ребятам, тем, кто повёз камни в ближайшие к этому району церкви. Через