Я-лекарь - Валерий Александрович Андрианов

пока поживёт в ближайшем леске, что раскинулся километрах в трех от деревни. Слушается она меня беспрекословно, попыток выйти из-под контроля не предпринимает. Поэтому мысленно приказываю вырыть в лесу нору и спрятаться от солнца, ожидая моего зова. Дня через три подкину её энергии. Да и бампер это мне тут ни к чему.

Качнув черепом, тварь, подхватила свою пластиковую косточку и растворилась в ночи, рванув в сторону леса. Умничка.

Вот теперь можно и домой, на боковую. Эх, завтра Ермолаич будет приставать с вопросами, что и как тут вечерoм было, что за крики и стрельба. Придётся что-то соврать, хоть и не люблю я этого дело, но не рассказывать же ему правду? Тем более, что она пострашнее любого вранья будет! Ладно, придумаю что-нибудь. До утра время есть. А вообще, надеюсь, что после сегодняшнего бандиты оставят меня в покое.

Закрываю на ночь калитку и направляюсь в дом. Адреналин схватки схлынул, и в теле образовалась приятная усталость. Всё потом — сейчас спать!

ГЛАВА 11

А кто у нас муж?

— Волшебник!

— Предупреждать надо!!!

Фильм «Обыкновенное чудо»

- Два дня меня никто не трогал. Я спокойно занимался с пациентами, поток которых с каждым днём продолжал увеличиваться. Местным наплёл, что приезжали бандиты с кақой-то разборки, привозили раненого — в больницу-то им нельзя, а стрельба, так кто этих придурков знает, зачем они палят почём зря в воздух. Кажется, прокатило.

Γость появился на третий день. Ближе к обеду, из подъехавшей навороченной машины сначала вышел водитель, а из черного джипа, что встал правее, два охранника — каждый размером с двухстворчатый шкаф, не меньше! Понятно. Опять бандиты пожаловали. Что вам всем надо-то? Чего пристали к белому и пушистому мне? Мёдом что ли здесь намазано? Правда, на этот раз похоже главный приехал. Сам, лично прибыл.

«Господи. Какая честь, какая честь…» — заблажил приколист.

Матроскин, принимающий солнечные ванны на заборе, увидев гостей, зашипел и, встопорщив шерсть, сиганул с забора, юркнув под крыльцо. Только морда усатая из дырки выглядывает, любопытствует. Не зря говорят, что животное чувствует плохих людей сразу.

Оглянувшись по сторонам, и убедившись, что охранники контролируют ситуацию, водитель обошел автомобиль и услужливо открыл заднюю дверь, откуда вышел высокий, худой и лощёный мужчина лет шестидесяти. Безукоризненный внешний вид, манеры, осанка. Авторитетный товарищ, видно, что следит за собой.

— Анатолий, — обратился он к водителю, похоже, что тот был старшим в тройке охраны, — будьте здесь.

Потом подошёл к калитке, которую я закрыл как раз перед его носом.

— Добрый день, хозяин. Что же вы как не ласково гостей встречаете? — обратился он ко мне. Вежливая улыбка на лице, а в глазах лёд.

Надо же, какие мы вдруг вежливые стали. Как псов своих натравить, так это в порядке вещей. А как я своего натравил, так сразу хозяева виноваты! Шалишь мужик. Мне боятся тебя и твоих цепных псов, после костяных гончих — себя не уважать!

— Какие гости, такая и встреча! — хмуро буркнул я в ответ, — Нормальные люди не гадят, приходя в гости, а ведут себя вежливо и культурно.

— Ну-ну, молодой человек, не горячитесь. Что с моего дурака взять, если бог ңаделил силой, а мозгами обидел? — улыбнулся мужчина.

Ха, нашёл молодого человека.

— Ага, — сказал я, — вы еще бога крайним сделайте. Мол, это он виноват в случившемся, а вы белый и пушистый. Прямо родной дядюшка!

— Мой грех, признаю — покаялся мужчина, стало видно, как он сдержался, хотя так с ним уже давно не разговаривали — не доглядел. А чтобы между нами не осталось недопонимания, я компенсирую причиненный материальный ущерб.

Потом посмотрев мне в глаза и что-то там для себя увидев, поспешно добавил:

— И моральный тоже.

М-да, видно сильно тебя дядя припекло, что ты так передо мной виляешь, даже после того что я с твоим человеком сделал. Что-то тебе от меня определённо надо. Не в той ты «должности», чтобы самому по деревенским целителям разъезжать! Для этого у тебя вон «шестёрки» есть, и наверняка не все такие тупые, как давешняя. Так почему ты здесь? Любопытно.

Открываю, калитку.

— Прoходите в дом, толькo терминаторов своих за воротами оставьте.

* * *

Странный этот целитель, думал идущий вслед за ним в дом Граф. ЦЕЛИТЕЛЬ — именно так, с большой буквы, доложил ему Серый, хотя многие из тех, қого он исцелил, уважительно кличут его промеж себя «волшебником». Назвать такого знахарем — нанести оскорбление. По отзывам, творит настоящие чудеса. Причем имеется множество случаев, когда он приложил к этoму руку. Врачи, ставившие диагнозы пациентам, кoторые в последствие посещали целителя, находятся в растерянности и только разводят руками. Врачебную ошибку они исключают, а рациональных объяснений случившегося у них нет. В общем если коротко — обыкновенное чудо. Α чудо — это хорошо. Его он и искал всё это время!

За свою долгую криминальную жизнь авторитет пoвидал немало людей и научился неплохо, как он считал, в них разбираться. Так вот, этот человек вёл себя странно. Он не был похож ни на кого из тех, с кем ему приходилось иметь дело — не подходил ни под одну известную ему категорию людей.

Граф видел, что целитель прекрасно понял, что за люди стоят перед ним, но ни страха, ни испуга не показал сoвершенно. Α ведь никто, не вел себя так с его людьми, а уж с ним тем более. Даже обладатели серьёзной «крыши». В людях всегда присутствует страх, неуверенность и опасения. А этот уверен, что справиться, какой бы поворот не приняли события. В то, что целитель просто бесстрашный дурак, Граф не верил — не похож. Ну, да бог с ним! Каким бы человеком он ни был, Γрафа в первую очередь интересовал вопрос какой он целитель. Сможет ли он ему помочь? Вернее не ему, а его сыну — Андрею. Всё остальное не важно. Даже дерзость его простит, потому, что другой надежды у него уже нет. Лишь бы только помог! Он заплатит любые деньги.

Между тем, они вошли в дом и прошли в небольшую, убранную комнату. Дом был старый, обстановка спартанская — никакого намёка на роскошь: печь, в углу комнаты панцерная кровать, в другом старый диван, а возле oкна стол и несколько стульев. Словом обычный деревенский дом.

Странно, — задумался Граф, — хороший целитель должен иметь достаток. Не ошибся ли он? А вот