Локки. Потомок бога. Книга 7 - Евгений Валерьевич Решетов

А ещё он умудрялся кидаться красными молниями, порой попадая в меня. Прочность «золотого доспеха» быстро проседала. На нём появились каверны, как от кислоты. А пиджак превратился в лохмотья.

Но и я вовсю пользовался магией, хотя она требовала колоссальных затрат маны, поскольку пещеру пронзали чудовищные эманации Хаоса. Мои «взрывы энергии» сотворили из балахона жреца подобие рыболовецкой сети, под которой поблёскивала магическая «стальная броня». А пущенный чуть ли не в упор «холод» сорвал с башки твари капюшон, украсив изморозью крысиную рожу, прикрытую магическим металлом. Только глаза ублюдка не были защищены, потому-то он рефлекторно мотнул головой, спасая зенки. Жрец потерял меня из виду, чем я и воспользовался. Насел на него изо всех сил, взвинтив атаки саблей до умопомрачительной скорости.

— Давай! Покажи ему! — восторженно заорал Апофис, видя, как моя сабля прорубает магическую защиту моего противника.

По «стальной броне» потекли ручейки крови, а сам жрец тоненько взвыл от боли и тут же схлопотал «взрыв энергии» прямо в рожу. Он откинул его прямо на горящие свечи. Те раскатились по сторонам, но не перестали гореть.

Я прыгнул на противника, ухватив саблю двумя руками. Она уже весила чуть ли не тонну, ведь мне пришлось выложиться на полную катушку. Горячий пот заливал глаза, мышцы стонали от напряжения и нагрузки, а в груди образовалась пустота. Мана больше не желала отзываться на мой зов. Уж слишком силен здесь был Хаос. Он буквально сжигал меня, как палящее солнце ледяную фигуру. Не моя это была стихия! Не моя!

Однако я продолжал сражаться, скрежеща зубами. Не давал крысолюду встать, а рубил его, как мясник колоду. Тот оглушительно визжал и катался по полу, заливая его кровью.

— И кто теперь ничто, пустое место и мелкая сошка⁈ Или как ты там называл Человека из-за Стены? — злорадно выпалил Апофис, просунув морду между прутьями клетки. — Чего ты верещишь, как свинья? Ведь ты говорил, что Человек из-за Стены грязь под твоими ногами, выродок и тварь! Уже забыл, что собирался растоптать его⁈ А я говорил, говорил, что он придёт и убьёт тебя!

— Меня… не так… просто одолеть, глупая рептилия, — прохрипел окровавленный крысолюд и с отчаянным рычанием прямо с пола швырнул в мою сторону «красную молнию», заряженную по самое не балуй.

Но мне даже не пришлось уклоняться от неё. Она с сердитым треском пронеслась мимо моего ноющего плеча, осветив пещеру красным светом, а затем врезалась в потолок над единственным проходом. Земля над ним не выдержала и с грохотом обрушилась. Килограммы и килограммы почвы, среди которой затесались и камни. Они в облаке пыли завалили проход, замуровав нас троих.

Крысочеловек разразился визгливым смехом и с ненавистью прохрипел, прожигая меня фанатичным взглядом:

— Ты ответишь за то, что убил жрецов Сварга…

— Так это были жрецы Сварга? А я думал, что это извращенцы-мужеложцы в бабских платьях. Они ведь даже приветствовали друг друга словами «здравствуйте-голубятствуйте», — просипел я, с трудом стоя на ватных ногах, страстно желающих подломиться.

Однако хаоситу было ещё хуже. Он уже даже не мог встать с пола, а просто лежал на нём, тяжело и шумно дыша.

— Ты недооценил… меня, — с трудом скривил он губы в злую усмешку. — Пусть я погибну, но и ты умрёшь! Никому не одолеть меня! Я уйду непобеждённым! Сварг, я иду к тебе!

Жрец внезапно с противным хрустом вонзил когти в собственную грудь, выплеснувшую фонтанчики крови, а затем с болезненным рычанием вырвал сердце. Оно пару раз рефлекторно сократилось и начало стремительно гнить, испуская красный густой дым. Тот в мгновение ока заволок всю пещеру, вызвав у меня судорожный кашель. Воздух перестал поступать в лёгкие. Глотку жгло так, будто по ней изнутри водили наждачной бумагой. Перед глазами же всё стало расплываться, а ноги подогнулись. Я непроизвольно выгнулся и сблевал кровью, уловив надсадный хрип Апофиса, начавшего задыхаться.

— Ты… сдохнешь, — каким-то чудом просипел хаосит и с мстительной улыбкой на губах затих на веки вечные.

— Хрен ты угадал. Я, сука, Локки! — зло проревел я, вытер кровь с губ и на четвереньках подполз к клетке Апофиса, потерявшего сознание.

Жрец успел открыть два замка из трёх, а из последнего торчал ключ. К сожалению, клетка была устроена так, что дракончик не мог дотянуться до ключа, а так бы он освободился ещё во время моей битвы с хаоситом. Потому мне сейчас пришлось трясущимися пальцами провернуть ключ, отперев замок.

— Апофис, Апофис, — просипел я сквозь душащий меня кашель, вытащив дракончика из клетки. — Приди в себя!

Но тот никак не реагировал. Тогда я собрал в кулак последние силы, взял его на руки и отнёс к завалу, а потом начал рыть землю, отчаянно надеясь прокопать выход на свободу.

К несчастью, мой кубок-портал был разряжен, так что пришлось рассчитывать лишь на свои руки. Я рыл, млять, как самый породистый крот! Царапал пальцы и срывал ногти, однако не останавливался. И даже порой на какие-то мгновения умудрялся включать «телекинез», чтобы тот вытаскивал из завала особо крупные камни.

Громов-младший изо всех сил подбадривал меня, требуя не терять сознание. Но красный дым делал своё дело. Тело уже готовилось вырубиться. В ушах запищали комары, а в висках, наоборот, набатом загромыхал пульс.

— Нет-нет, я, сука, Локки. Я не сдохну, как земляной червь, — прошипел я и изо всех сил ударил кулаком по земляной преграде.

Та поддалась, и я вместе с почвой вывалился в коридор, где распахнутым ртом заглотнул свежий воздух. Он показался мне слаще амброзии, но я не стал наслаждаться им, а вернулся в пещеру за дракончиком. Тот хоть и дышал прерывисто и тихо, но был жив!

Я взял его на перепачканные землёй исцарапанные руки и вихляющей походкой двинулся по коридору, шумно втягивая сквозь зубы горный воздух. После вынужденного кислородного голодания голова кружилась, а ноги подгибались, но я всё же без падений преодолел подземный коридор и выбрался в пещеру, заваленную изломанными трупами монстров.

Их кровь не успела впитаться в землю и лужами поблёскивала в свете факелов. Повсюду валялись сизые кишки, комочки мозга и вырванные кости. Весь пол был усеян ими. А некоторые трупы выглядели так, словно их пропустили через мясорубку.

Сам Хеймдалль сидел у стены, закрыв глаза и вытянув ноги. Его лицо и волосы покрывала корка из загустевшей крови, грязи и желчи.

— Живой? — просипел я, облизав губы.