Женщины для умственно отсталого - Артем Зинченко

Её нигде не было. Стены были пусты, а на полу стояла только пара шкафов да комод. Ну и кровать. А на кровати трахались. Я думаю, что повторять вам всю абсурдность ситуации не имеет больше смысла — вы уже наверняка все и сами поняли. Надеюсь, что вы также поняли и тот факт, что я кажется, облажался. Картину я не нашел, Кэта Стивенса не разбудил. Оставить его на произвол судьбы с этими фриками в постели — я не мог с ним так поступить. Пришлось его забрать. По счастливому стечению обстоятельств, я нашел картину — она висела между этажами, на стене лестничного пролета.

Красивая репродукция двух лесбиянок, рисованная в стиле пост-модернизма, с примесями абстракции. Никаких довершенных лиц — только контуры. Контуры лиц, контуры глаз, губ, языков. Они целовались. Это смотрелось на самом деле красиво. Пусть я ничего не смыслил в искусстве — эту картину я бы точно повесил у себя дома.

— Ты нахрена его приволок-то? — глядя на мопса, разразилась Рита.

Пришлось положить картину в багажник. Вернувшись на заднее сиденье, я разрешил таксисту тронуться, после чего мы уехали из того района прочь. Рита сидела спереди.

— Алё гараж! — продолжала Рита, когда мы отъехали на какое-то расстояние от дома.

— Чего? Оставишь его у себя, или продашь.

Рита задумалась. Взяла собаку в руки, посмотрела на морду. Понюхала, прочесала шерсть. Кажется, я её уговорил.

— Кажется, он говорил, что этот мопс из породистых, — глядя на собаку, сказала она.

— Кто говорил? — уточнил я. — Твой любовник?

— Ага, — согласилась она, переведя на меня взгляд.

— И что это значит? Типа, её можно продать за большие деньги?

— Что-то типа того.

Вернувшись домой, я посмотрел в интернете, сколько может стоить такой мопс. Цена оказалась раза в два больше, чем то, что нам могли дать за картину. Сообщив Рите о том, что мы кажется в двойном выигрыше, я отключился в сон. А когда проснулся, на улице шел субботний дождь. Как и обещали синоптики, в прочем. Я заварил себе кофе, примерил картину на стене в гостиной. Она отлично вписалась в наш, и без того скудный, интерьер.

— Так, что у тебя там за проблема? — спросила Рита, пока мы, в то утро, курили на кухне.

Я рассказал ей про то, что произошло на вечеринке. Её удивлению, кажется, не было предела. Она просто ошарашенно взглянула на меня, отхлебнула моего кофе, а потом пошла в ванную и включила воду.

— Что мне делать-то? — спросил я, открыв дверь в ванную.

Рита как раз начала раздеваться, готовясь принять душ. Я закрыл дверь и уселся на диван в гостиной. Держа в руках горячую кружку, я без устали рассматривал картину. Она казалась мне настоящим произведением искусства, все больше и больше.

— Иди сюда! — крикнула Рита из ванной.

Оставив кружку на журнальном столике. Я прошел внутрь маленькой комнаты, обложенной кафелем. Ничего не подумайте — мы все так же были друзьями с ней. Она просто принимала ванну по утру. Я просто смотрел на голую Риту, пока она принимала ванну. Ничего серьезного, правда. К тому же, там даже видно ничего не было — все было в пене.

Я сел на край ванны, а она сказала:

— Подари ей картину, — глядя на свое тело, но будто не обращая на меня никакого внимания, тихо пролепетала она.

— А ты точно продашь собаку? — улыбнувшись, спросил я, в ответ.

— Конечно. Если то, что ты нашел в интернете — правда, я продам её.

В этот момент, Юсуф Ислам уже в третий раз за то дождливое утро обошел квартиру вдоль и поперек. Наверняка искал где бросить свои кости, слава богу, он не знал, что в скором времени он его присутствия здесь не останется и следа.

— И чем мне поможет эта картина? — я сдвинул брови ко лбу, опуская руку в горячую ванну. Сразу же отдернулся — вода оказалась слишком горячей для меня.

— А что, собственно, такого у вас произошло? Ну, приехал её парень, ну и что. Может быть, даже и к лучшему, что ты переспал с её подругой. Возможно, она заметит, что на ней не сошелся клином весь белый свет, и тогда она сядет на жопу. Но только это в том случае, если ты на самом деле ей нравишься. А картина — это просто как знак внимания. Она ведь рисует.

Я согласился. Кстати, через пару дней Рита все-таки продала Кэта Стивенса.

16

Дома никого не было. Рита ушла на работу, а я спал.

Не помню, сколько было времени, помню разве что то, что это было утром.

— Уходите прочь! — крикнул я, после очередного громкого стука в дверь.

Прошлой ночью я допоздна сидел на порно-сайтах, мастурбировал. Потом была пара минут безумного флирта в чат-рулетке. Я лег спат, когда уже начало светать. Попрощался с уходящей на работу Ритой, и провалился в сон. Если прикинуть, что она уехала на работу в начале десятого, то я проспал совсем ничего. Где-то пару часов, до того, как в дверь постучались. А потом ещё раз.

Я пытался закрыть уши подушкой, но гости все продолжали стучать.

— Проваливайте! — воскликнул я. — Никого нет дома!

— Это я — Алиса, — за дверью раздался знакомый девичий голос.

Подскочив с дивана, я обхватил лицо руками. Да так сильно, что кажется, дал себе две пощечины одновременно. «Откуда она знает мой адрес?» — одна лишь мысль витала в голове. На нервах я не сдержался и под нескончаемые стуки в дверь, убежал в туалет. Блеванул. Потом умылся и почистил зубы. Мысль, что закралась в мою бессонную голову, сверлила мозги. Виски сильно пульсировали. Голова раскалывалась. Не стоило мне зависать в интернете столь надолго, но какая теперь разница?

Я открыл дверь. Алиса стояла в той же парке. Она была немного промокшая от дождя на улице, но уже успевшая местами высохнуть. Наверняка она стучала очень долго. Наверняка я не услышал её первого стука в дверь, а проснулся только на десятый, или даже двадцатый. Держа в руках какой-то свернутый листок, она смотрела на меня как обычно — снизу вверх.

— Ты как-то странно выглядишь? — озадачилась она. — Заболел?

— Да нет, — отмахнулся я, подпирая собой входную дверь. — Я всегда так просыпаюсь.

Зачем я соврал? Не знаю.

Я пригласил её войти, и закрыл за ней дверь.

— Тебе тут Вероника просила стихи её передать… — протягивая мне листок, сказала она, пока мы стояли в прихожей.

Взяв листок, я тут же свернул его в карман трико и помог Алисе снять её парку. Мы прошли в гостиную и сели на диван. Я все ещё не мог вспомнить, откуда она знает мой адрес, но в тоже время — чем дольше она находилась в моем доме — тем сильнее мне было на это наплевать. Кажется, что за две недели я настолько отвык от нее, что теперь просто был рад её видеть. Очень рад. Я даже забыл про её парня, на какое-то мгновенье, а когда вспомнил — сдержал недовольную рожу. Достав сверток, я прочитал стихи Вероники: