Последний конвой. Часть 3 (СИ) - Саморский Виктор Романович Samorsky

Вот растяпа! Хорошо, что Чекист дал две. Можно сказать, повезло остолопу.

Кое-как балансируя на поверхности стремительно нарастающей песчаной лавины, задрал обе руки вверх, дернул за веревочку. Несильный хлопок, и в небо ушла яркая красная ракета.

Дело сделано — своих предупредил.

Вот теперь меня точно застрелят, с какой-то отстраненностью подумал Михаил, и тут его накрыло осыпающимся песком с головой. Не на шутку испугавшись, отчаянно заработал руками и ногами, выбрался, отплевываясь, и через секунду вновь оказался погребен быстро осыпающейся массой.

На этот раз хотя бы полной грудью вдохнуть успел. Снова забарахтался, пытаясь на ощупь определить, где верх, а где низ. Запутался окончательно и понял что задыхается, многотонная масса песка наваливалась постепенно, исподволь, подминая под себя маленькое слабое тельце.

Еще секунда, и она выдавила оставшийся воздух из легких…

На деле все оказалось не так печально, как живо нарисовало воображение. Перед тем как окончательно потерять остатки самообладания, Михаил внезапно вынырнул на поверхность и торопливо вдохнул полной грудью горячего пустынного воздуха.

Нужно выбираться из этого проклятого пескопада.

Осыпь внезапно прекратилась, миллиарды песчинок остановились, найдя новую точку опоры. Он приподнялся на четвереньки и поднял голову. Наверху едва слышно щелкнула винтовка, и совсем рядом с рукой Михаила взвился фонтанчик песка. Парнишка испуганно шарахнулся в сторону, упал, кувыркнулся на песке, а затем вскочил и побежал зигзагами.

До лагеря очень далеко, метров триста или больше. Спрятаться негде, остается только петлять, как заяц, по песку…

Впрочем, живого зайца Михаилу видеть не приходилось, поэтому он вскочил и побежал как насмерть перепуганный человек, время от времени шарахаясь в сторону от пролетающей мимо пули, которую очень ярко и отчетливо рисовало разыгравшееся воображение. Получалось неплохо, раз до сих пор еще жив. Он больше не слышал выстрелов снайпера, но зато увидел то, что заставило похолодеть — выезжающие из-за соседнего бархана джипы, облепленные бандитами.

Со стороны лагеря раздался дружный грохот пулеметов. С шахид-мобилей кубарем посыпались боевики, на ходу рассыпаясь в широкую цепь. Защелкали выстрелы. Михаил кувыркнулся на бегу, упал на песок и старательно затаился, притворяясь мертвым. Совсем рядом, обдав выхлопом дерьмового топлива, промчался один из уродливых пикапов. Настолько близко проехал, что Михаил сумел разглядеть капельки пота на лбу наемника за пулеметом.

Или это ему опять нарисовало насмерть перепуганное воображение?

Он лежал, распластавшись на песке и боялся повернуть голову, чтобы не нарваться на случайную пулю. Канонада разрослась нешуточная. Шахид-мобили непрерывно двигались, чтобы не дать как следует прицелится пулеметчикам и понемногу огрызались в ответ неприцельным огнем.

И все это спровоцировал я, — с ужасом подумал Михаил, вжимаясь в песок еще сильнее.

Перестрелка усилилась, со стороны лагеря прилетела и грохнула ракета, взметнув песок к небесам. Крики на непонятном языке, проклятья и стоны раненых, острый запах пороха, рев двигателей пикапов, все смешалось в адскую какофонию сражения. Наемники дружно залегли и открыли огонь из автоматов. Пули теперь свистели не только над головой, но и вообще со всех сторон сразу.

Притворяйся — не притворяйся, а безопаснее от этого не станет.

Михаил быстро пополз вперед, почти не отдавая себе отчет, что он делает и зачем. Наверное, правильнее всего было и дальше притворяться мертвым, пока не закончится основная часть сражения. Но страх упрямо толкал вперед.

Когда он наконец решился поднять голову, то увидел всего в нескольких шагах от себя Арсения — водителя «скорой помощи». В одной руке тот держал автомат Калашникова, а вторую протягивал к Мишке.

— Давай сюда, пацан, — прокричал водила, — скорее, пока бандюки заняты.

Со свистом и шипением над головой прошла еще одна ракета из РПГ. Мишка рефлекторно вжался в песок, а затем снова пополз опустив голову. Через пару секунд сильные мужские руки перехватили поперек туловища и рывком втащили за бруствер.

— Цел?

Михаил растеряно ощупал себя.

— Вроде бы да…

— Давай перебежками к политруку. Вон там, за водовозкой. Ждет тебя. Понял?

— Так точно!

— Дуй быстрее, разведчик лопоухий.

И чего сразу обзываться? Нормальные у меня уши! Мне, может быть, сам Чекист приказал… Я, может быть, всех спас, вовремя предупредив о нападении.

Михаил осторожно приподнялся, в два длинных прыжка пересек открытое пространство, присел на корточки, спрятавшись за железным контейнером. Выждав несколько секунд, ужом скользнул к пустым оружейным ящикам, и залег за ними. Третьим броском, петляя как настоящий заяц домчался до водовозки и спрятался за ее огромным колесом.

Осмотревшись, нашел взглядом Чекиста, уже не таясь подбежал к нему, открыл рот и от волнения не смог говорить.

— Вижу, — хмуро отозвался политрук, — что прибыл. На бархан зачем полез?

— Так не видно же ни черта, — все еще задыхаясь после бега, бормотал оправдания Михаил.

— Повезло, что не шлепнули, пока драпал. Считай, в рубашке родился.

Мишка растерянно сглотнул, он и сам еще толком не понял, как удалось целым и невредимым добраться до лагеря.

— Вот что, Миш, давай-ка в УАЗик и отгони его как можно дальше в пустыню. Там и переждешь нападение. В багажнике — артефакт. Мы не имеем права его потерять, что бы ни случилось.

— Это камень тот, с иероглифами?

Гейман кивнул.

— Если увяжутся следом, избавься от него. Закопай в песок, что ли. А сам уезжай! Мало ли камней в пустыне. Оружие с собой не бери…

«…все равно стрелок из тебя никудышний», — догадался Михаил, но вслух ничего не сказал.

— И не вздумай геройствовать. Догонят, скажешь — испугался, дал деру. Изобьют, конечно, но убивать без причины не станут. К тому же УАЗик и молодой раб в придачу — неплохие трофеи для местных.

Михаил непроизвольно вздрогнул, опять моментально разыгралась фантазия. В его воображении появились деревянные колодки, надетые на руки и шею, мощные цепи, сковывающие босые ноги, и караван верблюдов, уходящий на восток и уводящий Мишку в рабство навсегда.

— Я тебя сам найду. Когда все утихнет.

— Ну ладно… — с трудом выговорил Михаил, — в смысле… слушаюсь, господин подполковник!

Сорвался с места и побежал к УАЗику.

— В багажнике канистра, — запоздало крикнул Гейман вслед, — там воды немного осталось.

Михаил запрыгнул в кабину, отдышался, глядя прямо перед собой, и только после этого потянулся к ручке «кривого стартера», небрежно заткнутого меж сидений. Жалко, что больше нет Иваныча. Сейчас вышел бы, открыл капот, поковырялся внутри движка минут пять, и машина опять стала заводиться от ключа зажигания.

Но Иваныча нет, а механики только руками разводят. Тоже мне, специалисты…

Михаил вытащил пусковую рукоять, обошел УАЗик, вставил в отверстие под радиатором, чуток провернул, чтобы шлицы вошли в паз. Перехватил поудобнее, крутанул. Что-то загадочно хрюкнуло в движке и затихло. Вернулся в кабину, дернул пару раз на себя рукоятку подсоса, вернулся к «кривому». Крутанул разок, другой, третий. Мотор чихнул, заворчал недовольно и затих.

Хорошо! Значит, «жив курилка», как говорил Иваныч. Сейчас заведем.

Михаил снова взялся за пусковую рукоять двумя руками, сосредоточился, а затем крутнул изо всех сил. Движок чихнул, зарычал недовольно, забухтел, выпустил клуб вонючего дыма. Михаил швырнул железяку в сторону, «потом подниму, не до нее сейчас», пулей метнулся в кабину, нашарил педаль газа, надавил. Двигатель внезапно успокоился, «узнал хозяина», перестал «истерить», зарокотал спокойно и ровно.

Немного клапана звенят и клацает что-то, но работает же. Все будет хорошо!

В очередной раз выбрался из кабины, подобрал кривой стартер, запихнул меж сидений.

Вдруг УАЗик заглохнет в пустыне, как я потом без него заведу?