Кейд - Джеймс Чейз

Кейд ничего не ответил. Через три минуты «шевроле» притормозил у зала для отлетающих пассажиров. Кейд забросил тяжелую сумку через плечо и, сморщившись от боли, вылез из машины.

– Что ж, пока, Кейд, – сказал Митчелл. – Извини, если что не так – мы люди простые, и развлечения у нас такие же.

Кейд прошел в зал. Зарегистрировал билет. Служащий поставил штамп и одарил Кейда кислой улыбкой.

– Счастливого пути, – сказал он.

Кейд его проигнорировал. Через несколько минут он пройдет полицейский контроль, и на этом его заботы закончатся.

– Привет, Кейд.

Репортер напрягся и медленно обернулся.

К нему направлялся шериф Джо Шнайдер с неопределенной, как бы незавершенной ухмылкой на мясистом лице. На нем была неизменная униформа цвета хаки и сияющая в отблесках неоновых огней шерифская звезда.

Кейд ждал. Он чувствовал страх, но в то же время думал: «Ладно, сукин сын, давай, можешь начинать свою подлянку, какую ты там задумал, да только завершать ее буду все равно я. Вот у меня где этот ваш вонючий городишко! И когда пятеро ваших ублюдков почувствуют щекотку от петли на шее, они будут знать, кого за это благодарить...»

– Отбываем? – спросил Шнайдер, подойдя к Кейду.

– Примерно так, шериф, – ответил Кейд.

– Прекрасно. Погостил, развлекся и домой. Никаких обид.

Кейд промолчал.

– Думаю, тебе немножко неприятно. Но ребята просто перестарались. Знаешь, как это бывает, Кейд. Просто мы не любим негрофилов в нашем городке.

Кейд снова не сказал ни слова.

– Я тут прихватил специально для тебя небольшой сувенир, – продолжал Шнайдер, широко ухмыляясь. – Не можем же мы допустить, чтобы ты покинул нас, не прихватив ничего на память.

Кейд выпрямился, хотя все его тело протестовало. «Вот оно, – подумал он. – Эта сволочь хочет выбить мне зубы. Ладно, переживем, в конце концов, я и за это с вами рассчитаюсь».

Шнайдер вытащил нечто из кармана и держал это двумя пальцами перед лицом Кейда.

Кейд увидел кассету фирмы «Кодак». Он похолодел, кровь отхлынула от лица.

– Да-да. Это та самая кассета, которую ты заснял, – сказал Шнайдер. – Видишь ли, Кейд, дело в том, что ни черта ты не смыслишь в том, что у нас тут происходит. Ты что же, думаешь, нигтер ниггеру – друг, товарищ и брат? Не-а! Если ниггер думает, что он может сделать что-то с пользой для себя, он это делает. Старый Сэм принес эту кассету мне. Рассказал, что ты просил его переслать пленку в «Сан». Ему подумалось, что мне эта штука понравится больше, чем людям из «Сан», и он был прав. Мы позаботимся о Сэме. Такой ниггер заслуживает, чтобы о нем заботились.

Кейд ощутил сильнейший порыв вырвать кассету из рук шерифа и броситься прочь, но он понимал, что это бессмысленно.

– Я тебе скажу, что мы сделаем, – говорил Шнайдер. – Я оставлю у себя пленку, а тебе отдам кассету. Идет?

И он медленно, очень медленно, сантиметр за сантиметром, вытащил пленку из кассеты и бросил ее на пол.

Кейд, опустив голову, смотрел на засвеченные кадры. Это был худший миг его жизни.

«Мне конец, – подумал он. – Я ничего не сделал для Мейтисона. Я совершенно зря рисковал и получал побои. Убийцы останутся ненаказанными. Но какое это имеет значение? Хуана... Адольфо... Эд... Вики... а теперь вот это. Кой черт ему до всего этого? Какое вообще имеет значение хоть что-нибудь?»

Он посмотрел на ухмыляющуюся рожу Шнайдера.

– В задницу тебя и твой вонючий городишко!

Кейд повернулся и зашагал к самолету, сопровождаемый радостным ржанием Шнайдера.

Через три с половиной часа самолет коснулся бетонной полосы аэропорта Кеннеди. К этому времени Кейд был настолько пьян, что стюардесса вынуждена была довести его до здания аэровокзала. Ей пришлось его поддерживать, чтобы он не свалился с трапа. Остальные пассажиры, кто с ухмылкой, кто с гримасой отвращения, расступились, давая им выйти первыми.

Уже в здании аэропорта стюардесса, прелестного вида блондинка, озабоченно спросила:

– Вы уверены, что с вами все в порядке, сэр?

Кейд попытался «навести резкость», но ее лицо расплывалось, как в тумане.

– Я в форме, крошка, – сказал он. – Б-благодарю...

Высокий незнакомец в облегающей форме шофера подошел к Кейду. Он дернул головой, отпуская стюардессу.

– Мистер Кейд?

Кейд покачнулся и, чтобы не упасть, ухватил незнакомца за рукав.

– Он самый.

– Автомобиль ждет, сэр. Разрешите, я возьму вашу сумку.

– Ошибся адресом, дружище, – Кейд заковылял к стоянке такси.

Незнакомец последовал за ним.

– Извините, мистер Кейд...

Кейд прищурился в его сторону.

– Ну, какого тебе черта?

– Вас хочет видеть мистер Брэддок. Разрешите... сумочку...

– Ну валяй, коли она тебе так по душе, – сказал Кейд, позволив шоферу взять его сумку. – А кто этот мистер Брэддок?

– Вот наша машина, сэр, – сказал шофер, указывая на припаркованный у тротуара черно-желтый «роллс-ройс».

Кейд уставился на машину, потом на шофера.

– Ты уверен, что не ошибаешься? – спросил он, безуспешно пытаясь протрезветь.

– Никакой ошибки нет, сэр.

Кейд понял, что его чрезвычайно вежливо усаживают в машину. «А, плевать», – подумал он, отдаваясь обволакивающей роскоши сидений и интерьеров «роллса». Уронил голову на спинку сиденья и отрубился.

Шофер презрительно скривился, аккуратно опустил сумку Кейда к его ногам, уселся за руль и завел мотор.

Шэд Брэддок сидел в шезлонге в тенистом садике своего пентхауза, расположенного на высоте двадцати четырех этажей над уровнем уличного движения города Нью-Йорка.

Он был высок, костляв, его лицо покрывал густой загар. Брэддок был помешан на здоровье, ел натуральную, вегетарианскую пищу и при первой возможности занимался йогой, принимал солнечные ванны. Для своего возраста, а было Брэддоку, по его собственным словам, семьдесят пять, он весьма недурно сохранился. Лицо больше походило на череп. Глубоко посаженные маленькие глазки всегда блестели, были беспокойны и оживлены. Тонкие губы, маленький вздернутый нос, большие плоские уши.

Он значился пятым в списке богатейших людей Америки. Среди самых разнообразных предприятий, которыми заправлял мистер Брэддок, значилась и скандальная газетенка «Шепоток». Этот еженедельник был для него чистейшим хобби, которое забавляло и развлекало его гораздо больше, чем любое другое дело, приносящее реальную прибыль.

Брэддок был садистом. Не было для него большей радости, чем нагадить какой-нибудь знаменитости на страницах «Шепотка».

Напротив него, сжимая в нетвердой руке стакан виски с содовой, сидел Кейд. Несмотря на то, что солнце закатилось, Кейд все еще не протрезвел. Брэддока он узнал, как только его провели на террасу, где тот сидел. Кейд сообразил, что перед ним один из самых опасных, влиятельных и богатых магнатов Америки.

– Что ж, Кейд, – сказал Брэддок сухим негромким голосом, – сдается мне, что вы дошли до ручки. Дальше некуда.

Слуга-японец, вручивший Кейду его выпивку, уже ушел, так что разговор был конфиденциальный.

Кейд отпил глоточек. Он сознавал, что дело его дрянь, но все же не настолько дрянь, чтобы принимать покровительство такого типа, как Брэддок.

– Да мало ли что вам сдается! – сказал он.

– Я следил за вашей карьерой, – продолжал Брэддок. Он глянул на циферблат золотой «Омеги» на своем сухом запястье. – Времени у меня немного. Есть для вас предложение.

Кейд пожал плечами. Он допил спиртное и поставил стакан на стол. Его действительно не интересовало предложение Брэддока.

– Мне нужны определенные фотографии. Гонорар – десять тысяч долларов, – сказал Брэддок, пристально глядя на Кейда. – Кроме того, вам восстановят лицензию синдиката.

– А почему я? – спросил Кейд. – Кругом полным-полно фоторепортеров. А я всего лишь спившийся дегенерат...

– Потому что вы – это вы, мистер Кейд. Поэтому вы – именно тот человек, который мне нужен, – Брэддок закинул ногу на ногу. – Пьянство размывает принципы. Я знаю, вам нужны деньги. У меня они есть. Думаю, мы сможем сработаться.

Бесшумно вошел слуга-японец, наполнил стакан Кейда и так же бесшумно удалился.

– У меня все еще не истек контракт с «Сан», – сказал Кейд.

– Уже истек. Я его выкупил. Мейтисон был рад от вас избавиться.

Кейд с минуту глядел в стакан, потом снова пожал плечами. Он не винил Генри. Интересно, спросил он себя, можно ли опуститься еще ниже? Сдается, что работа на этот пипифакс «Шепоток» – предел падения.

– Не знаю, изучили ли вы свой контракт, мистер Кейд, – продолжал Брэддок, – но это очень толково составленный документ. Мейтисон был бы вправе возбудить против вас судебное преследование с требованием выплаты неустойки за все заваленные вами задания, но он был так добр, что отказался от этого. А я вот не так добр. Я хочу, чтобы вы поняли: или вы делаете то, что я вам говорю, или вы идете под суд и больше никогда в жизни не сможете заработать ни доллара без того, чтобы не отдать его мне. Даже если вы найдете работу по другой специальности.