Запретная для сводного - Алика Фортис

Демид меня ещё не целовал. Настолько неистово и поглощающе. Безудержно и резко. Но спустя пару секунд и у меня сорвало крышу.

Зарылась пальцами в его волосы на затылке и с силой сжала. Мой стон смешался с его рыком. Свободной рукой он гладил меня, сжимал. Несмотря на то, что на мне была одежда, кожа всё равно горела под его руками. От его ласк. А когда резкими и немного дёрганными движениями он просунул руку под свитер, тут же его задирая, я чуть не захлебнулась от удовольствия.

Сильные руки сжимали грудь сквозь бюстгальтер. Контраст его холодных ладоней и моей горячей кожи отзывался во мне наслаждением. Я буквально горела в его руках. Это напоминало какое-то безумие. Одно на двоих. И такое необходимое в этот самый момент.

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, окончательно потеряла рассудок, но просунув руки под его кофту, провела ногтями по напряжённому прессу, задевая дорожку волос, уходящую под пояс джинсов. Дрожащими пальцами ухватилась за ремень и начала нетерпеливо его расстёгивать. Руки не слушались, всё тело колотило, будто мне холодно. Но на деле всё было совсем наоборот – я пылала, плавилась, распадалась на сотни частиц.

Скинув с себя кожаную куртку, он вновь прижался ко мне и снова набросился на губы. Дыхание одно на двоих. Стоны, хрип, рычание. Кусали губы друг друга. Сплетались языками. Бились зубами. Это был не поцелуй, а какая-то дикость. Никто из нас не уступал в напоре и желании. Не было подходящих слов, чтоб описать происходящее. Безумие? Не знаю, возможно, и так. Но я упивалась этим чувством. Этим моментом. Каждой секундой.

Резкими движениями он дёрнул чашки лифчика и припал губами к изнывающей и потяжелевшей от возбуждения, груди. Ласкал, дразнил, распалял ещё сильнее. Справившись с пряжкой ремня, расстегнула пуговицу и потянула язычок молнии на ширинке вниз. Поддев резинку боксеров, нырнула рукой внутрь и тут же сжала твёрдый и горячий член. Стоило пальцам сомкнуться на пульсирующей от возбуждения плоти, как Демид с глухим рыком сжал челюсти, прикусывая и оттягивая сосок. Так порочно, на гране боли и удовольствия.

Хотела его. Как же я его хотела. До искр перед глазами. До спазмов и болезненной пульсации внизу живота. Провела рукой от основания к головке, размазала каплю смазки большим пальцем. А затем снова провела рукой вниз и вверх. И ещё.

Мы стояли на отшибе. Эта часть возле трассы не подсвечивалась фонарями. Кромешная темнота в абсолютно безлюдном месте. Может, понимание этого ещё больше подстёгивало на совершение несвойственных мне поступков. А может, просто адреналиновая похоть затмевала разум. Но я стала ещё более осмелевшей и активной. На мои движения рукой Демид рычал и глухо стонал. Зубчики молнии на ширинке, задевая тыльную сторону ладони и неприятно тёрлись о кожу, при каждом движении запястья. Но разве это имеет хоть какое-то значение, когда обострены совсем другие чувства?

Прикусив его за шею, отбросив все сомнения, опустилась на колени. Сглотнув вязкую слюну, провела языком по губам. Смотрела как заворожённая на гладкий, ровный член, увитый набухшими венами. На бархатную бордовую головку, истекающую смазкой. Видимо, истолковав моё бездействие по-своему, Демид обхватил подбородок двумя пальцами и задрал мою голову.

– Не нужно, если не готова. – прохрипел не своим голосом. Тёмный, практически чёрный взгляд, впился в меня. А я просто выпадала из реальности, видя, как и насколько он заведён и возбуждён.

Но тут он не угадал. Хотела. И была готова. Чувствую, что готова, хоть и из того, что собираюсь сделать, не знаю на практике ровным счётом ничего. Только теория. И та довольно поверхностная. Но я была уверена, что Демид подскажет. Направит. Даст мне в полной мере себя изучить и попробовать.

Чуть приспустив джинсы с трусами, так что они по-прежнему обхватывали бёдра, но в то же время открывали полный доступ, подалась вперёд. Коснулась языком головки, провела им по уздечке, слизывая и пробуя на вкус его возбуждение.

Немного осмелев и обхватив губами головку, начала насаживаться ртом на возбуждённый орган.

Посасывала.

Плотно сжимала губами.

Скользила по всей длине языком.

Все движения происходили на каком-то интуитивном уровне, пусть и без опыта. Действовала по наитию. И судя по яркой реакции Демида, я неплохо преуспевала.

Я заводилась ещё сильнее, лаская его. Ведь доставлять удовольствие ему – наслаждение для меня. Внизу живота болезненно пульсировало. Словно волной жара окатило, а после этого затянулось в тугой узел.

Зафиксировав мою голову руками, он начал двигаться сам. Насаживал меня ртом на колом стоящий член. Джинсы Демида, как и я сама, были перепачканы его смазкой и моей слюной, обильно стекающей по подбородку. Порочно, грязно, возбуждающе. Вогнав член максимально глубоко, замер на несколько секунд, пока я не начала сжимать его глоткой, из-за подступающих спазмов.

Отстранившись, собрал в кулак волосы на моём затылке и чуть запрокинул голову. Хватая воздух, потерялась в его тёмном взгляде. Он смотрел так, будто уже овладел мной. Всей, без остатка. Хотя, наверное, так и было. Он этим взглядом куда-то внутрь заглядывал. Порабощал и распалял одновременно.

С ощутимым нажимом провёл большим пальцем по моим губам. Чуть оттянул нижнюю и еле слышно выругавшись, опустился ко мне. Придерживая, повалил на свою куртку, валявшуюся на земле. Чувствовала себя безвольной куклой в его руках. И мне это чертовски нравилось.

Резкими и нервными движениями он начал снимать с меня джинсы. Чуть было пуговицу не вырвал с мясом, насколько ему не терпелось меня раздеть. Приспустив их вместе с трусиками до колен, развернул меня и поставил на четвереньки.

– Я не взял с собой резинки. – проговорил хриплым голосом, склонившись надомной. – Но так даже лучше. Снова хочу тебя на живую. Я выйду вовремя, не переживай. – я даже не успела понять сути сказанных им слов, как он вогнал в меня член и одновременно с этим впился зубами в моё плечо.

Демид сразу начал трахать меня в каком-то запредельном темпе. Вбивался так, будто искры хотел высечь. Вот-вот и мы вспыхнем. Мои стоны разносились по всему треку. Громкие, протяжные. Ощущения были острыми, граничащими с лёгкой болью от его бешеного напора. Но, совсем скоро, на смену будоражащей боли пришло поглощающее наслаждение. Я сама подавалась бёдрами ему навстречу. Рефлекторно. На инстинктах. Хотела чувствовать его ещё острее, если это, конечно, возможно. Потому что острее, казалось бы, уже просто некуда.

Демид крепко держался за мои бёдра. Надавливал и сжимал их пальцами. Таранил меня резкими, глубокими и частыми толчками. И я только сильнее заводилась от громких хлюпающих звуков, от столкновения наших