Алгоритм невозможного (По ту сторону Вселенной - 2) - Александр Плонский

- Не скажите. Вашу симпатию к Фан-Орту заметил даже я.

Девушка вспыхнула.

- Неужели даже вы? Только не думайте о нас плохо, мы с ним просто друзья и...

- А я и не думаю ничего плохого, - улыбнулся Эрро. - Напротив, радуюсь, глядя на вас. Вы назвали меня счастливчиком. Да, я счастлив своей работой. Однако для полноты счастья этого мало. И не вы мне, а я вам должен позавидовать. Вот где истинное счастье!

- Все не так просто, - призналась Орена. - Порой мне бывает страшно... Не за себя, за него. Он томится от безделья, однако заняться чем-нибудь полезным не хочет. Меня не слушает, упрямства и самомнения ему не занимать. Чуть что не по нраву, замыкается в себе.

- Вы же его любите?

- Да, очень. Но как помочь, не представляю. Посоветуйте, а?

- Боюсь, мой совет покажется вам банальным, - покачал головой Эрро. - Таков он и есть, ничего лучшего не предложишь. Будьте терпеливы и внимательны, не жалейте тепла. Фан-Орт незаурядная, очень сложная и контрастная личность. В нем избыток силы и, как ни парадоксально, бессилия. А это ведь антагонистическое противоречие! Оно и определяет его характер...

- Несчастливый характер, - вздохнула Орена. - Только Фан в этом не виноват. Таким его сделал отец, профессор Орт.

Эрро нахмурился.

- Я знаю, - сказал он. - И поверьте, у меня есть основания сочувствовать вам. Утешения здесь не помогут. Но разве счастье бывает безмятежным? Если да, то недолго... Обычно за него приходится бороться. Впрочем, я опять изрекаю сплошные банальности...

- Тем не менее, спасибо вам за них, - поблагодарила Орена. - Вот уж не думала, что смогу перед кем-либо исповедаться... Вы необыкновенный человек! Я постараюсь следовать вашему совету.

Эрро покраснел.

- Необыкновенный... Не смейтесь надо мной, Орена. Думаете, я не знаю, что вы обо мне думаете? Рахитичный уродец, по загадочной причине затесавшийся в сообщество гармонически развитых молодых людей!

- Никогда я так не думала, - возмутилась Орена. - Возможно, если бы не Фан...

- Вот видите, и я не лишен комплексов, - смущенно проговорил Эрро. - Что же касается общего уныния... Вскоре ему придет конец.

- Чтобы утверждать это, нужно быть оракулом.

- Вряд ли я им когда-нибудь стану. Но как астрофизик, могу сделать прогноз: нас ожидают перемены.

- Расскажите подробнее! - взмолилась Орена.

- Выдумывает книжный червь, - отмахнулся Фан-Орт, когда Орена поделилась с ним новостью.

Однако через месяц на экранах светозаров стала видна едва уловимая искорка. С каждым днем яркостная отметка увеличивалась в диаметре, превратилась сначала в сверкающее пятнышко, затем в световой диск.

Впервые за годы раздалось жужжание сигнального зуммера, начали пульсировать предупредительные сигнальные лампы. Голос автоматического информатора предупредил:

- Всем занять противоперегрузочные кресла. Приготовиться к маневру!

- Я с тобой, - подхватил Орену под руку Фан-Орт.

- Иди к себе, у меня ведь только одно защитное кресло, - попыталась высвободиться Орена.

- Обойдусь. Любой маневр для меня пустяк!

- Ну, смотри!

Перегрузка оказалась на удивление тяжелой. Орена пожалела, что так часто пренебрегала тренировками.

Сдерживая стон, она скосила глаза на Фан-Орта. Тот сидел в обычном, не противоперегрузочном, кресле выпрямившись, разведя могучие плечи. И хотя лицо астронавта окаменело от перегрузки, оно было одухотворено, как никогда прежде. Им нельзя было не любоваться...

- Впервые за долгие месяцы Фан-Орт испытывал необычайный подъем духа. Это была его стихия - стихия силы и мужества. В ней, и только в ней, он мог проявить свои лучшие, уникальные качества, быть тем, кого так трудно и настойчиво создавал профессор Орт, - сверхчеловеком.

- Теперь ты видишь, на что я способен, - уловив восхищенный взгляд Орены, глухо выговорил Фан-Орт.

Перегрузка помешала ей ответить. И только потом, после отбоя, она сказала с нежностью:

- Я горжусь тобой! Но прошу тебя: пожалуйста, будь скромнее!

На этот раз, когда Фан-Орт обнял ее, она не отстранилась.

3. "Старик" Эрро

Тщедушный малорослый астрофизик был загадкой для остальных обитателей сфероида. И прежде всего по причине своего возраста. Не зря его называли стариком. Десять лет - разница почти в полпоколения. Другие были ровесниками, "старик" Эрро изначально выпадал из их ряда, чему способствовал его замкнутый, при всей кажущейся общительности, характер.

"Старика" отличала от остальных и конституция. Среди стройных, атлетически сложенных молодых людей он смотрелся как уродливый лилипут-инопланетянин. Резала глаз непропорциональность частей его хилого тела: огромная голова с непомерно выпуклым лбом на тонкой шейке, детские ручки и ножки, узкие плечики... Особенно нелепо, даже комично, он выглядел рядом с Фан-Ортом.

Это были антиподы во всем. Но их, тем не менее, связывала некая не поддающаяся определению общность. И оба о ней интуитивно догадывались. Не потому ли красавец-астронавигатор с такой активной неприязнью относился к тщедушному астрофизику, что воспринимал его, как искаженное до неузнаваемости отображение самого себя? Не раз Фан-Орту снился кошмарный сон, доводивший его до исступления: вот он заглядывает в зеркало и видит свое лицо, но тотчас оно превращается в сморщенное личико Эрро...

Фан-Орт спрашивал себя: как мог "книжный червь" оказаться среди них, почему его произвели на свет столь преждевременно, и с какой целью сохранили жизнь явно неполноценному ребенку?

Ни на один из этих взаимосвязанных вопросов он не находил ответа.

Был ли Эрро посвящен в тайну своего происхождения? Не раз и не два пытались вызвать его на откровенность. Он неизменно отвечал:

- Не знаю.

Эрро говорил правду. При его незаурядном аналитическом уме - качестве, которое замечают в последнюю очередь, - он не мог не задавать себе тех же вопросов. И, подобно Фан-Орту, не был в состоянии на них ответить.

Возможно, если бы Фан-Орт или Эрро догадались сформулировать задачу интеллект-автоматам, вероятностная разгадка тайны была бы найдена. Но Фан-Орту это попросту не пришло в голову, а Эрро подсознательно страшился узнать правду.

Хотя он старался не подавать вида, непохожесть на товарищей ощущалась им как неподъемный груз, от которого, увы, невозможно освободиться. Чувство собственной неполноценности было слишком хорошо знакомо ему: сочетание высокого ума с тщедушным карликовым телом воспринималось как унизительная дисгармония, и еще неизвестно, чем бы он поступился, чтобы только устранить ее...

Фан-Орт был бы неприятно поражен, проникнув в тайну рождения Эрро и узнав, что тот никто иной, как его единокровный старший брат! Почти так же, как был поражен профессор Орт, когда впервые увидел новорожденного первенца - с приплюснутой головкой и пуповинкой-шейкой...