Буран, Тайга и Асмодей. Дополнение - Денис Чистяков

заметил, как моя рука крепко сжала рукоять меча, зато это заметил Глыба с хитрым прищуром уставившийся на меня:

– Ба, Рейнар, да ты никак влюблен по уши?!

Банда тут же уставилась на меня. На лице Локхейма и Морлана светились усмешки, а старик Блиф смотрел с какой-то жалостью в глазах, будто я вскоре разделю судьбу погибших от синих глаз королей.

Я промолчал, не подтверждая и не опровергая догадку Глыбы. С тех пор как признался в своих чувствах Санрайз и когда о них узнали мои друзья, мне было плевать, что подумают окружающие. Но к счастью или нет, ответа Глыбе и не требовалось, он явно все прочел на моем лице.

– Могу лишь посочувствовать и предложить напиться. Если даже милорду Дарлису еще не перепало, то тебе тем более рассчитывать не на что.

Небрежное замечание великана оказалось весьма болезненным напоминанием о том, что мои друзья и говнюк Дарлис теперь местные знаменитости, в то время как я никому не известный наемник. Но ведь это не так! Санрайз знает меня! По крайней мере меня прежнего. А теперь, когда я в новом теле, возможно захочет узнать и настоящего! Мне просто нужно найти ее и рассказать ей обо всем!

Но Глыба настойчиво пытался разрушить мои надежды. Осушив последнюю кружку эля и окинув нас всеведущим взором, он уверенно заявил:

– Знаю я таких баб! Им меч милее мужского копья.

– Пока копье по руке не найдет, – заржал Локхейм.

– Не знаю, что там происходит между Дарлисом и миледи, но случайных мимоходов Слидгарт к ней точно не подпустит, – покачал головой Глыба, – Не даром дозорных у границ ее владений поставил.

После слов Глыбы Санрайз вдруг представилась мне бабочкой, угодившей в паутину, хотя я был уверен, что она бы не позволила Слидгарту держать себя в клетке. Значит либо дозор на границе ее устраивает, либо она о нем не знает. Так или иначе, я должен с ней встретиться!

– А Санрайз будет на празднике? – решительно спросил я, убедив себя, что торчать в этой дыре больше нет смысла и пора действовать.

– Миледи едва ли почтит праздник своим присутствием, – ответил Морлан.

– Почему? – тут же насторожился я.

– Многие гадают, но никто не знает наверняка. Она вообще избегает подобающих ей почестей.

Я догадывался, в чем могла быть причина и понимал Санрайз. Для нее поход к Разлому не был личным выбором и лишний раз вспоминать о нем она явно не хотела. Санрайз когда-то мечтала о тихом доме на берегу озера, в стороне от суеты и я уже было решил, что она вернулась в дом Салима в Рантее, но не был уверен, что она осталась жить там, где провела последние спокойные часы со своим возлюбленным.

– А где она живет? – взглянув на Глыбу спросил я.

– А ты все не теряешь надежду, Рейнар? – великан оскалились щербатой улыбкой и взмахнув рукой добавил, – Забудь. Кругом полно более доступных женщин. Коли не хочешь проблем с королем иметь, найди себе подружку попроще.

Словно следуя собственному совету, великан проводил маслянистым взглядом вилявшую бедрами Ринель, курсирующую по залу с подносом.

Решив, что пора начинать игру, я поднялся из-за стола и, окинув взглядом мутную компанию, объявил:

– Санрайз меня знает, мы с ней не одну битву прошли, но наши пути разошлись и сейчас мне нужно ее найти.

Охотники обменялись удивленными взглядами и старик Блиф нахмурившись проблеял:

– Я слышал, что она живет в графстве Билинтер,

– Билинтер! – Удивленно повторил я, улыбнувшись.

Черт, если это правда, то Санрайз поселилась на землях, которые мне подарил Нартагойн за мои заслуги перед Орлингом! Когда-то Рыжик говорил, что это совсем не далеко от Эглидея! Но едва я обрадовался, как Глыба остудил мой пыл:

– Но без векселя короля туда не попадешь.

– Вот-вот, – кивнул Блиф, – только милорд Дарлис и навещает миледи.

Мысленно покрыв Игоря трехэтажным матом, я уже был готов сорваться в графство Билинтер, и отпинать его варварскую жопу, но вспомнил, что понятия не имею, где оно находится, да и королевского векселя при мне не было.

– Мне нужно увидеть короля! – твердо заявил я.

Мои внезапные товарищи обменялись усмешками, а Глыба хлопнул ладонями по столу:

– Ну стало быть самое время выдвигаться на площадь. Дотащим краплета, а там и на короля поглазеешь, коли надо. Он обычно перед торгами речь толкает.

Наконец, прикончив остатки эля в кружках, моя компания поднялась из-за стола. После всего услышанного меня переполняла жажда деятельности. Я наверно не меньше часа проторчал в таверне, но так и не увидел Веронику или Джеймса и, смирившись с тем, что мы неведомым образом разминулись, собирался начать поиски остальных. Следом за охотниками, я направился к выходу, лавируя между столиками и уже покачивающимися утренними пьянчугами. Несмотря на то, что мои спутники явно походили на бандитов с большой дороги, я все же был рад, что у меня появилось какое-то сопровождение. Нарваться на врагов в одиночку я уже не боялся, а вот заплутать в городе и без толку потратить время мне совершенно не хотелось. Бросив последний взгляд на вечно укрытый сумраком зал, я толкнул дверь и тут же ощутил, как медальон Эольдера обжог мне грудь! Через мгновение вокруг меня возник знакомый туман с рубиново красным предложением сохраниться. Я завис от неожиданности, хотя никаких причин отказываться от предложения у меня не было. Напротив, мне казалось, что стоит согласиться и я закрою за собой дверь в прежнюю унылую реальность, возможно уже навсегда. Но стоило мне принять предложение, как во мне затрепыхалась тревожная мысль: вдруг я прямо сейчас, едва туман развеется, вопреки словам разработчиков, вернусь в квартиру, где меня поджидают менты?! Ко мне вернулся страх, что все минувшие события в этой таверне окажутся не более, чем бредовым сном, но силой воли я заставил себя отбросить эту мысль. Впервые я не желал покидать мир Санрайз и когда туман развеялся, испытал облегчение от того, что с ним не развеялась фэнтезийная реальность. Но в глубине души я все же не был уверен, что этого не случится впредь.

Оказавшись на суетливой утренней улочке, я зажмурился от яркого весеннего солнца, словно только появился на свет из темной утробы таверны. Оглядываясь по сторонам, я будто заново открывал для себя знакомый мир, впитывая его цвета, запахи и голос, заметно отличавшийся